(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

История великих изобретений — дирижабли

Рубрика: (Как рождались технологии) | Автор: moderator | Дата: 14-06-2013

Метки: , , , ,

Принято считать, что ХХ век – это век авиации. Да, конечно, разумеется. Но эпоха воздухоплавания началась на полвека раньше, а именно – в 1850 году, когда в небо поднялся первый в мире управляемый воздухоплавательный аппарат легче воздуха или дирижабль (что в переводе с французского и означает «управляемый»). Об этом аппарате поговорим чуть ниже, а пока снова обратимся к вопросу приоритетов.

Почему дирижабль, а не монгольфьер, детище братьев Монгольфье – Жозефа Мишеля (годы жизни 1740-1810) и Жака Этьена (годы жизни 1745-1799)? Монгольфьер, воздушный шар, наполненный горячим дымом, совершил первый пилотируемый полёт (к сведению — в корзине шара находились Жан Франсуа Пилатр де Розье и маркиз д’Арланд) 21 ноября 1783 года в Париже. Но что значит – «пилотируемый»? Полёт был совершенно неуправляемым. Человек мог влиять на высоту полёта, на сам его факт – подняться в воздух или опуститься на землю, но не более того. Лететь против ветра или под углом к ветру монгольфьер не мог. Первый воздушный шар был в полном смысле игрушкой воздушных течений.

К середине XIX века в аэростатах, то есть в неуправляемых воздушных летательных аппаратах легче воздуха, стали использовать вместо горячего дыма водород. Этот газ, который достаточно просто добыть в промышленных и даже кустарных условиях, легче воздуха и обладает всего лишь одним существенным недостатком – он горюч и взрывоопасен. Была и ещё одна проблема, на которую вскоре перестали обращать внимание. У монгольфьера, оболочка которого в нижней части открыта, набор или снижение высоты осуществлялся очень просто – надо было лишь притушить жаровню или, наоборот, разжечь её, уменьшив или увеличив тем самым температуру заполняющего оболочку шара газа и, соответственно, подъёмную силу, поскольку горячий воздух легче холодного и стремится вверх. В водородном воздушном шаре газ можно было выпустить через стравливающий клапан и снизить высоту. А вот набрать её снова – увы…

В 1950 году парижский часовщик по имени Жюльен построил механическую игрушку – первую в мире действующую модель дирижабля. Это была трёхметровая сигарообразная воздухонепроницаемая оболочка, которую изобретатель наполнил водородом. Поскольку Жюльен был часовщиком, вполне понятно, что он в качестве двигателя применил часовой механизм, на вал которого насадил пару гребных колёс (как у парохода). Уравновесив модель балластным грузом, Жюльен завёл пружину и – дирижабль полетел.

Анри Жиффар

Не специалист в области воздухоплавания и тем более аэродинамики (науки, которой в то время попросту не существовало), парижский часовщик, тем не менее, интуитивно выбрал оптимальную форму летательного аппарата – сигарообразную, вытянутую по горизонтали. Но главное его достижение в том, что он, буквально, «завёл» французских энтузиастов. Слух о полёте его модели дошёл до двух приятелей, двух профессионалов воздухоплавания и механики — Эжена Годара (годы жизни 1827-1890) и паровозного машиниста Анри Жиффара (годы жизни 1825-1882). Годар, совершивший к тому времени десятки полётов на усовершенствованных монгольфьерах (их в честь изобретателя и одного из первых в мире воздухоплавателей Жана де Розье, установившего на монгольфьер жаровню постоянного горения, называли «розьерами») и водородных аэростатах, моментально увлёкся идеей построить собственный дирижабль. А опытный механик Жиффар тут же предложил воплотить эту идею в жизнь, оснастив на летательный аппарат паровой двигатель.

На постройку первого дирижабля ушло два года. Прототипом послужила «игрушка» Жюльена – аппарат получил такую же сигарообразную оболочку, к которой снизу при помощи специальной сетки крепилась несущая балка. К балке в свою очередь был прикреплён 160-килограммовый паровой двигатель, сблокированный с компактным паровым котлом. Труба котла была выведена вниз – чтобы искры не повредили оболочку дирижабля и не привели к взрыву водорода. Двигатель развивал мощность в три лошадиные силы и приводил во вращение большой трёхлопастной винт, который Жиффар назвал «пропеллером», что по-французски означает «толкатель» — пропеллер был установлен в задней части балки. Скорость вращения винта составляла 120 оборотов в минуту.

В сентябре 1852 года на парижском ипподроме состоялся первый в мире полёт настоящего полноразмерного дирижабля, управляемого человеком. На глазах толпы зевак Жиффар поднял аппарат на высоту 1800 метров и направил его против ветра. Скорость передвижения не превышала 10 километров в час. К несчастью в момент испытаний ветер усилился, и дирижабль остановился, а потом двинулся… хвостом назад, к ближайшему лесу. Весь день отважный пилот боролся со стихией. Но к ночи дирижабль отнесло к пригороду Парижа. Здесь, в местечке Траппа, Жиффар загасил топку котла, стравил водород и благополучно приземлился.

Было ли это неудачей? С точки зрения Жиффара – да. Но с расстояния в полтора столетия можно сказать, что Анри Жиффар сделал сразу несколько важных для развития воздухоплавания открытий. Главное из них – он, практически, сразу, без длительных и бесплодных экспериментов разработал классическую конструкцию дирижабля. Вытянутая оболочка, сетка, при помощи которой к оболочке крепится несущая балка, толкающий винт, стравливающий клапан для экстренного снижения высоты… Однако, первые испытания показали – нужен более мощный двигатель, который был бы способен преодолеть силу ветра. И в скором времени французский механик построил второй дирижабль, более внушительных размеров и с более мощным двигателем.

Второй испытательный полёт прошёл бы вполне успешно – дирижабль быстро набрал высоту, горизонтальную скорость и хорошо слушался руля. Но оказалось, что конструктор допустил одну существенную ошибку – он не использовал предохранительный баллонет, вторую оболочку, которая вкладывалась вовнутрь основной. Дирижабль дал течь, аппарат стал быстро терять высоту. Жиффар и его ассистент механик Габриель Ион были обречены. Но в непосредственной близости от земли они проявили завидное хладнокровие – выпрыгнули из гондолы и уцелели. Потерявший вес дирижабль взмыл в небо и исчез…

В Европе (прежде всего, во Франции) началась настоящая «воздухоплавательная лихорадка». В воздух поднимаются дирижабли самых причудливых конструкций, вроде аппарата Дюпуи де Лома, совершившего полёт в парижском небе в 1872 году. Этот дирижабль примечателен тем, что в нём механического двигателя не было вообще. Восьмиметровый винт со скоростью 40 оборотов в минуту вращали четыре десятка солдат. При полном штиле (время для испытаний выбрали, надо полагать, не случайно) дирижабль двигался со скоростью всего 120 метров в час, но всё же двигался… Вспомним замечательную американскую кинокомедию «Большие гонки» 1965 года. Профессор Фейт и его помощник Макс смогли бы летать на своём «воздушном велосипеде», дирижабле с ножным приводом пропеллера. Но… очень медленно и только в том случае, если объём несущего баллона дирижабля был бы раз в десять больше.

Самый скоростной дирижабль того времени построили французы, братья Гастон и Альфред Тиссандье. Установив на свой летательный аппарат электромотор, они достигли горизонтальной скорости в 15 километров в час. К слову — в 1875 году Гастон Тиссандье (годы жизни 1843-1899) установил рекорд высоты, который продержался несколько десятилетий. Он поднялся на неуправляемом аэростате на высоту в 8600 метров.

Первую промежуточную точку в воздушной гонке поставил французский конструктор и воздухоплаватель Шарль Александр Ренар (годы жизни 1847-1905), который со своим единомышленником и соратником А. Кребсом построил дирижабль «Франция». Этому аппарату впервые в истории освоения неба удалось вернуться к точке взлета. «Франция», также приводимая в движение электродвигателем, могла преодолеть расстояние всего в 20 километров. Но конструкция была во многом революционной. В частности, на этом дирижабле был впервые установлен воздушный винт тянущего типа, то есть расположенный в передней части дирижабля. Позже этот тип воздушного движителя вытеснит толкающий пропеллер. Но это уже другая история – история авиации…

В ХХ веке дирижаблестроение достигло своего расцвета. В ряду великих конструкторов «исполинов неба» можно назвать множество имён. Это не доживший до начала века немецкий изобретатель Герман Вельферт, построивший в 1897 году первый в мире дирижабль с бензиновым двигателем. Конструктор погиб во время испытаний дирижабля – аппарат взорвался от искры из выхлопной трубы.

Давид Шварц, создатель первого цельнометаллического дирижабля. Этот летательный аппарат представлял собой лёгкую и герметичную алюминиевую оболочку с торцевыми конусообразными обтекателями. Сам конструктор до испытаний не дожил – аппарат поднял в воздух его соратник Ренар Плац. Испытания и на этот раз закончились катастрофой, сказалась неопытность Плаца  как воздухоплавателя. В критический момент, когда с приводного шкива двигателя соскочил ремень, Плац растерялся и… выпустил из дирижабля водород. Аппарат рухнул на землю, конструктор чудом остался невредимым.

Далее – немец, граф Фердинанд Цеппелин (годы жизни 1837-1917). Первый дирижабль Цеппелин начал строить в 1897 году, а в начале XX века поднял в небо столько величественных летательных аппаратов, что название «цеппелин» стало именем нарицательным, обозначающим дирижабль вообще. Первый дирижабль графа Цеппелина имел гигантские размеры – длину в 128 метров, диаметр в 11,7 метра. Это был цельнометаллический аппарат. Алюминиевые листы несущей оболочки были натянуты поверх легкого трубчатого каркаса. Оболочку Цеппелин разделил на семнадцать изолированных секций, заполненных водородом. Две алюминиевые гондолы крепились непосредственно к оболочке без подвесных опор. Дирижабль оснастили двумя бензиновыми двигателями по 16 лошадиных сил. Испытания состоялись 2 июня 1900 года над Боденским озером. Дирижабль показал скорость в 28 километров в час и отличную управляемость.

Итальянец Умберто Нобиле, генерал, отдавший много сил  дирижаблестроению (годы жизни 1885-1978). О, это примечательная личность! Он построил целый ряд отличных летательных аппаратов и лично принимал участие во многих экспедициях. В 1926 году на дирижабле «Норвегия», которым Нобиле командовал, он принимал участие в полярной экспедиции Руала Амундсена, достигшей Северного полюса. В 1928 году Нобиле командовал итальянской экспедицией на дирижабле «Италия», снова достиг Северного полюса, однако, на обратном пути потерпел крушение. Сам Нобиле в этой катастрофе выжил, но его друг, отважный полярный исследователь и первооткрыватель Южного полюса Руал Амундсен в ходе спасательной операции погиб… С 1932 года талантливый конструктор и отважный воздухоплаватель работал в СССР. В 1936 году переехал в США, а после Второй мировой войны, в 1945, вернулся на родину — в Италию.

Большие дирижабли строились до середины 30-х годов – в основном на заводах Цеппелина (уже после смерти основателя), летали, перевозили важные грузы и пассажиров. Их эпоха завершилась катастрофой «Гинденбурга» в 1937 году. Построенный годом раньше, в 1936 году, дирижабль «Гинденбург» совершал свой 63-й полёт через Атлантику. Заходя на посадку, дирижабль приблизился к причальной мачте. В этот момент между мачтой и корпусом дирижабля возник электростатический разряд, от которого взорвался наполняющий несущую оболочку водород. Гигантский аппарат сгорел в течение 10 секунд, уничтожив десятки пассажиров и членов команды. Эта катастрофа остановила и производство больших дирижаблей, и развитие дирижаблестроения в целом…

Нет, дирижабли строились, строятся и будут строиться в будущем. Просто они уже не выполняют функций воздушного транспорта, которые сегодня возлагаются на пассажирские и транспортные самолёты. Дирижабли достаточно редкие, даже экзотические летательные аппараты, применяющиеся в области туризма, развлечений, рекламы и в узких профессиональных областях (например, в дорожном патрулировании).

И всё же назвать дирижабли транспортом прошлого не поворачивается язык. Это транспорт будущего. Утверждение, между прочим, вовсе не голословное. Дирижабль самое экономичное транспортное средство из всех существующих. Ему не нужны дороги. Не нужны мощные двигатели, потребляющие огромное количество топлива. Проблема безопасности эксплуатации в наши дни решена – в дирижаблях применяется исключительно негорючий гелий, а современные материалы позволяют возводить лёгкие, прочные и герметичные корпуса.

Путешествие на дирижабле – неторопливое, почти бесшумное – оставляет неизгладимое впечатление. Так, во всяком случае, говорят немногочисленные пассажиры этих воздушных исполинов (и, добавим, любители воздухоплавательного спорта – полёт на современном воздушном шаре тоже доставляет огромное удовольствие). Опытный воздухоплаватель в подходящие моменты может приглушить двигатели, воспользовавшись попутными воздушными течениями (как использует морские течения капитан парусного корабля). Современный дирижабль очень надёжен и, практически, безопасен. При внезапном выходе из строя двигателя, он способен приземлиться в любом месте без катастрофических последствий. Наконец, если срочность доставки грузов и пассажиров в какую-либо точку планеты большого значения не имеет, то дирижабль становится едва ли ни самым выгодным и очень эффективным транспортным средством.

Впрочем, есть у дирижаблей и весьма серьёзные недостатки. Во-первых, это не всепогодный вид воздушного транспорта. Большая парусность корпуса не позволяет дирижаблю преодолевать грозовые фронты и противостоять шквальным ветрам. Во-вторых, применение гелия – это вынужденная мера. В отличие от водорода, который можно получить при помощи электролиза, разлагая воду на кислород и водород, добыть гелий и сложней, и дороже (его добывают из воздуха сжижением). При этом объёмы газа нужны просто огромные. Скорее всего, это и останавливает конструкторов и производителей от возвращения к летательным аппаратам легче воздуха.

В недалёком будущем, когда проблема нехватки топливных ресурсов планеты встанет особо остро, к дирижаблю обязательно вернутся – как вернутся к большим парусникам, электромобилям, приливным, ветряным и солнечным электростанциям.

Ручная работа

Рубрика: (Умные вещи в офисе и дома) | Автор: moderator | Дата: 06-06-2013

Метки: , , , , ,

Среди множества инструментов, помогающих мне в ежедневной работе, планировщики стоят особняком. Я имею в виду не только компьютерные программы, но и бумажные планеры — записные книжки со специальным образом разграфлёнными страничками.

Не знаю, по какой именно причине, но бумажные планеры занимают первую позицию среди инструментов планирования моего рабочего времени. Впрочем, секрета здесь нет. Бумажный планер — вещь в себе. Он абсолютно самодостаточен, не требует какого-либо дополнения, кроме карандаша или авторучки. Кроме того, планер красив, его приятно держать в руках, приятно иметь с ним дело.

На самом деле не всё так просто. Планер — всего лишь часть комплекса инструментов. И не только планирования, но и управления рабочим (или даже личным) временем. Чего бумажному планеру не хватает — в общих (то есть не специальных) случаях? Часов. Ну, да — обычных часов, с которыми мы связываем наступления определённого времени суток, на которое запланировано то или иное событие.

А что ещё? Коммуникационного устройства. То есть — телефона. Мы записываем в планер — «позвонить Ивану Ивановичу и сказать ему то-то и то-то». И как будем звонить без телефона? Значит, дописываем в комплекс ещё один пункт.

Затем нам нужен компьютер. Не для игры в пошлый пасьянс, а для письма. Компьютер мы используем в качестве пишущей машинки и вместо авторучки. Если его под руками нет, то запись типа «написать то-то и то-то» теряет смысл.

На самом деле бумажному планировщику требуется масса дополнений — включая и нас самих, пользователей и владельцев планера. Книжки-то, действительно, очень красивые. Но какая от них польза, если с ними не работать?

Понимая преимущества бумажного планера, я, тем не менее, активней пользуюсь планером программным — установленным на компьютере. Почему? Мне так привычней. В памяти компьютера работает текстовый редактор, на котором я пишу. Браузер, через который я просматриваю бесчисленные странички с полезной информацией. На компьютере я читаю электронные книжки, просматриваю фотографии и видеоролики. Здесь же держу и планы на предстоящие день, неделю, месяц. По-моему вполне логично. Хотя, на самом деле, нет.

Яйца, как известно, в одной корзине не держат. И программный планер — одно из самых значимых, самых дорогих «яиц» — если уж придерживаться куриной аналогии. Окажись я вдали от дома, от своего рабочего стола с компьютером — как я узнаю, что запланировано мною на текущий день или неделю?

Есть смартфон. И есть планировщики с функцией автоматической синхронизации информации между компьютером и мобильным устройством. Это удобный, но не самый надежный комплекс. А что, если в нужный момент не окажется подключения к Интернету? Или сядет аккумулятор смартфона? Или я забуду смарт дома? Да, мало ли? Что может сравниться по надёжности  с листом бумаги (бумажным планером) и карандашом (авторучкой)?

Здесь кроется одна распространенная ошибка. Не следует напрямую сравнивать компьютерную программу и бумажный планировщик. Их назначения почти не пересекаются. Компьютерная программа предназначена для тактического планирования, а бумажный планер — для стратегического. То есть один инструмент удачно дополняет другой.

Какую задачу решает тактическое планирование? Облегчения рабочего процесса за счет разбиения сложной задачи на последовательность простых шагов. В результате работа представляется в виде выполнения элементарных операций — привычных, не представляющих особой трудности. То есть рабочий процесс упорядочивается, упрощается, превращается в рутину. И мы в результате получаем возможность размеренной, неспешной работы в режиме, который мы по праву считаем наиболее комфортным.

Какую задачу решает стратегическое планирование? Совсем иную. В бумажном планере мы набрасываем параметры конечной цели и намечаем пути к её достижению. Уже в процессе работы над задуманным проектом мы можем возвращаться к стратегическому планированию, менять некоторые позиции плана и в соответствии с этими переменами вносить коррективы в ежедневный            тактический планировщик.

Где удобней держать стратегический план? В бумажной записной книжке. Всегда можно вернуться к размышлениям над общим планом. Без суеты обдумать глобальные задачи. Переиначить то, что вчера казалось незыблемым.

Где удобней держать тактический план? Разумеется, на компьютере. В течение дня компьютерная программа-планировщик сообщает нам о наступившем событии — об очередном пункте тактического плана, который нам необходимо выполнить.

Этот пункт может быть привязан к временной сетке. Например — «в семь утра зайти в отдел кадров и сделать глазки начальнице». Но можно обойтись и без жесткой привязки. Например — «в первой половине дня, до обеда, составить справку для полугодового отчёта». В любом случае это будет список простых последовательных шагов, которые приближают нас к конечному результату.

Почему стратегический, глобальный план, по моему мнению, следует вести в бумажной записной книжке? Потому что перо и бумага способствуют глубокому анализу, неторопливому исследованию любой возникающей проблемы. Помимо этого, страницы планера — это внятная структуризация записей, которая не позволяет нам запутаться, уйти в своих размышлениях в сторону, подменить первостепенные задачи второстепенными.

При тактическом планировании, если отсутствует продуманный стратегический план, легко увязнуть в мелочах, в избыточных деталях. Дело в том, что тактику нужно разрабатывать уже при чётком понимании, что и зачем мы делаем. Мы должны видеть цель и основные пути к её достижению. Стратегический план — отмеченный пунктиром маршрут, по которому нам предстоит двигаться. А тактическое планирование — прорисовка окончательного пути, каждого её поворота, каждого препятствия.

Компьютерный планировщик хорош тем, что он помогает легко разметить день. Утро, полдень, вечер — всё наполнено однообразными задачами, которые планировщик расставляет автоматически по дням недели. Наметили, допустим, утреннее чаепитие, во время которого мы входим в курс дела и готовимся к основной работе — планировщик пропишет это событие в планы каждого рабочего дня, на месяцы и даже на годы вперёд.

Для стратегического плана автоматизация составления расписания не нужна. Поэтому бумажный планер не выглядит по сравнению с компьютерной программой ущербным. Зато на досуге, по дороге домой или во внерабочее время можно раскрыть книжицу, освежить в памяти список предстоящих событий и даже скорректировать его.

Убедил? Тогда попробуйте поработать одновременно и с программой-планировщиком, и с бумажным планером. Когда я впервые совместил эти инструменты, то ощутил прилив сил. Словно в моей голове появились новые… микросхемы памяти.

Несчастный счастливый случай

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 04-06-2013

Метки: , , , ,

Интересно, как с годами меняется чувство юмора. Брутальные шутки, над которыми мы смеялись в юности, в зрелые годы не кажутся смешными. Издёвка над слабостью человеческой уже не выглядит остроумной и лёгкой. А само понятие смешного изменяется настолько, что, вспоминая былые радости,  искренне удивляешься — что это так меня развлекало. И почему я был так наивен и в своей наивности так жесток. И что изменило меня до неузнаваемости… Вы же тоже иногда над этим задумываетесь? И тоже не находите исчерпывающих ответов на подобные вопросы.

Любопытны не только радикальные перемены мировоззрения. С этим-то как раз всё понятно. Мы растём, совершенствуемся. И вместе с этими изменениями меняются и наши взгляды на принципиальные жизненные понятия. Интересней другое — смена ориентиров. То, что раньше казалось нам основополагающим, незыблемым, в зрелом возрасте выглядит иначе. Например, личности отца и матери. Повзрослев и постарев, мы вдруг видим в отце не всезнающего учителя и всесильного защитника от любых невзгод, а обычного человека, родительская ноша которого была очень тяжела. И в матери мы видим далеко не столь счастливую женщину, какой она казалась нам в годы нашей юности. И причиной её несчастий чаще всего становились именно мы. То есть вполне конкретный я — тот, кто сейчас копается в себе, силясь не повторить былых ошибок. Да, куда там — ошибки эти повторяются с завидной регулярностью, словно и не бывает никаких жизненных уроков в принципе.

Вспоминается пошлая шутка, которую мы часто повторяли в юности — про бабушку из Японии. Мол, хорошо бы таковая обнаружилась и вовремя померла, оставив нам богатое наследство. Почему эта фраза меня смешила? Что в ней смешного? Почему несостоявшаяся судьба и даже смерть вызывали приступы веселья? Впрочем, смех этот пароксизмом не назовёшь. Шутка работает в полную силу лишь однажды. И быстро превращается в унылую пыль. Эта шутка про бабушку превратилась в пыль во времена, когда я ходил ещё в начальную школу.

А секрет её привлекательности заключался в том, что в голове моей незрелой формировалось понятие успеха. В десять лет успех был связан, прежде всего, со всеобщим признанием и славой. В пятнадцать уже хотелось денег (почему — понятия не имею, я вырос в обеспеченной по советским меркам семье, родители меня даже баловали). В семнадцать к этому прибавилось ещё и нежелание трудиться. Присказка про японскую бабушку обрела особый смысл. Мол, хорошо бы получить всё и сразу, не прикладывая особых усилий и не растрачивая свою жизнь на ерунду.

А что сегодня? А сегодня слава или хотя бы известность кажутся глупой мишурой. Деньги ещё привлекают, но уже не открывающимися возможностями, а перспективой спокойной работы — чтобы трудиться и не думать беспрестанно о хлебе насущном. Что же стало главной целью? Та самая ерунда, на которую не хотелось растрачивать жизнь. То есть — работа. Сам процесс.

Нам, к сожалению, не дано передать своим (или чужим — если вы педагог) детям понятие высшей ценности труда. Именно труда, а не его результатов. Если главное — результат, то достичь его можно и без непосредственного участия в достижении цели, верно? Нанять работников, поставить перед ними задачу. А перед этим — занять денег для оплаты труда исполнителей. И поделить прибыль таким образом, чтобы всё забрать себе… Думаю, вы понимаете, о чём я говорю. О том, что принято называть экономическими отношениями.

Ценность работы заключается в том, что она придаёт смысл нашему существованию. Только она и больше ничего. Богатство, власть, даже личное счастье — всё шелуха. Что есть любовь к женщине, если ты не смог вырастить детей и не сделал свою половинку самым счастливым существом на свете? Любовь — тоже работа. Ну, а богатство или власть — всего лишь инструменты. И превращать их в цель глупейшее дело.

Впрочем, у власти есть и оборотная сторона, о которой следует помнить. Хорошо проделанная работа приносит ощущение полноты власти. Не над кем-то — над самим собой. Над своими слабостями, над своим невежеством. И это власть высшей пробы. Рядом с ней меркнет власть всех президентов мира. Ибо они могут лишь вынудить тебя действовать по их указке. А по собственному разумению действовать можешь только ты сам — преодолевая собственную лень, косность, собственное незнание. Самый значимый и, по большому счёту, единственный начальник тебе — только ты. И момент преодоления собственного сопротивления можно считать самой желанной, самой сладостной наградой из всех возможных. Наградой за твои труды…

Как передать повзрослевшему ребёнку эти мысли и не услышать от него пренебрежительного -  «старик, да ты с ума сошёл»? Нет, сынок, не сошёл. Просто хочу уберечь тебя от разрушительных размышлений в середине пути. От этой чудовищной перестройки, которая рушит семьи и разводит в стороны родных людей. Эти размышления неизбежны — если ты всерьёз относишься к жизни. И если рано или поздно приходишь к мысли, что смысл существования заключается в том, чтобы после тебя не осталось дымящихся руин. Всё плохое ты должен унести с собой. А потомкам оставить всё самое хорошее. Это и есть главное, а вовсе не уютный домик в деревне, не с великим трудом приобретенный «Мерседес» и даже не миллион долларов на сберкнижке.

Да, в молодости хотелось всего и сразу. И без кропотливого труда. То есть мы надеялись на счастливый случай — хотя и понимали ничтожную вероятность такого поворота судьбы. Думалось — вот иду по вечернему переулку. А там, в кустах, лежит чемоданчик с кучей купюр. И чемоданчик этот станет решением всех жизненных проблем… Как хорошо, что мы не подверглись этому чудовищному испытанию. Деньги же чужие. И если для меня этот чемоданчик — манна небесная, то для кого-то его утрата может превратиться в казнь египетскую. Если где-то прибывает, то где-то и убывает?

Я могу только представить, в какую бы сволочь я превратился, присвоив утерянные кем-то деньги. И в какого несчастного человека — передав эти деньги законному владельцу. Куда ни кинь — всюду клин. Счастливый случай? Не дай бог такого счастья никому…

Любопытно, а что сделал бы я с тем гипотетическим чемоданчиком, набитым деньгами, сегодня? Счел бы находку невероятно счастливым случаем? Или я к 53 годам стал таким правильным, что принялся бы разыскивать владельца чемоданчика?

Боюсь показаться ханжой, но я бы не решился присвоить чужие деньги. За свою жизнь я оставил у себя всего несколько вещей — незначительных и недорогих. В одном случае это была книга, которую я взял почитать у школьного приятеля, а вернул лишь спустя пятнадцать лет после этого. Но — вернул. В другой раз это был миниатюрный радиоприёмник, который я нашел в салоне самолёта и не вернул владельцу. Предполагал, кто эту ерундовинку мог потерять. Запланировал на конец рейса попытку вернуть игрушку. Но то ли забыл, то ли сделал вид что забыл. Короче, оставил радиоприёмник себе, о чём очень сожалею.

Чужая книга свою разящую силу утратила. Она вернулась к владельцу. А приёмник и сейчас со мной. Это самая бестолковая вещь, которой я владею. Она приносит мне сплошные несчастья — небольшие, потому что и сама невелика.

Что сделает со мной чемодан с чужими деньгами? Лучше уж я эти деньги заработаю… На самом деле и стараться не буду, поскольку они мне в большом количестве не нужны. Не нужны, на самом деле, и вам. Как не нужен и так называемый «счастливый случай». Мы все заработаем — были бы силы и желание трудиться. И немного времени на реализацию задуманного. Скажем — лет тридцать. Или — три года. Или хотя бы три дня.

История великих изобретений — антибиотики

Рубрика: (Как рождались технологии) | Автор: moderator | Дата: 03-06-2013

Метки: , , , ,

Когда голландский учёный Антони Ван Левенгук (годы жизни 1632-1723) заглянул в окуляр созданного им первого мощного микроскопа, он был поражён. В обычной капле воды, увеличенной микроскопом в 150 раз, оказался целый мир живых существ. Эти крошечные создания перемещались, соприкасались друг с другом, просто – жили. И количество их было неисчислимо. Следует заметить, что микроскопы были и до Левенгука, но с очень слабым увеличением – в 30-50 раз меньшим, чем у микроскопа голландца. Собственно, и не микроскопы это были вовсе, а зрительные трубы, сфокусированные на близко расположенных объектах. Само собой разумеется, что при малых увеличениях увидеть существа, населяющие микромир, невозможно.

Микроорганизмы окружают нас повсеместно. На каждом из нас их примерно 100 миллиардов. И уменьшить их количество невозможно. Впрочем, большая часть этих простейших организмов не приносит нам никакого вреда и на нашем здоровье никак не сказывается. Другая часть помогает нам существовать в окружающей среде – защищает нашу кожу от вторжения вредных микроорганизмов, помогает переваривать пищу и, вообще, делает массу полезных (иногда не очень) вещей. Например, запах нашего тела тоже результат работы микроорганизмов. Но треть этой армады крошечных существ – возбудители опасных болезней, основная угроза здоровью любого человека.

Болезнетворные микроорганизмы подразделяются на две группы – на относительно большие по размерам (но все равно микроскопические) бактерии и на микронных размеров вирусы. Величина бактерий сравнима с величиной клеток, поскольку и состоят они из одной клетки. Вирусы в сотни и тысячи раз меньше клеток. Подавляющая часть заболеваний имеет инфекционную природу. Причем, виновниками значительной части инфекций являются бактерии. Более того, когда мы говорим «человек скончался от старости», мы ошибаемся. Смерти от старости не бывает. Виновником гибели любого живого организма (если, конечно, он не уничтожен насильственно) являются болезни, вызванные бактериями или вирусами. В старости ослабляются иммунные механизмы и организм не способен противостоять инфекциям. Получается, что самый реальный способ продления жизни (а биологический ресурс человеческого организма превышает 150 лет) заключается в борьбе с инфекциями. Правда, полностью уничтожить угрозу вряд ли когда-либо получится. В абсолютно стерильной среде живой организм существовать не сможет, поскольку некоторые микроорганизмы ему жизненно необходимы (например, для расщепления питательных веществ). А отделить «полезные» микроорганизмы от «вредных» (здесь мы ставим кавычки, поскольку в природе вредных микроорганизмов не бывает) задача невыполнимая…

После открытия в 1796 году английским врачом Эдуардом Дженнером (годы жизни 1749-1823) действия вакцины – ослабленного возбудителя вирусного заболевания (оспы), прививаемого человеку для выработки иммунитета — основной проблемой медицины стал поиск эффективного лекарства для борьбы с бактериальными инфекциями. В 1889 году французский врач П. Вниллемэн открыл любопытное явление – некоторые микроорганизмы уничтожают друг друга. Учёный назвал это явление «антибиозисом». В 1896 году ученый Б. Гозио выделил из грибков первый антибиотик. Он назвал его «микрофеноловой» кислотой, намекая на то, что полученное вещество обладает такими же свойствами, что и фенол – дезинфицирующая карболка. В том же году студент Лионской военно-медицинской академии Э. Дюшен написал дипломную работу о «конкуренции» микроорганизмов и плесени. Особое внимание он уделил зеленой плесени – грибку, который французы используют в приготовлении знаменитых сыров «рокфор» и «камамбер». Речь идет о грибке «пенициллюме». Работая над дипломом, Дюшен поставил опыт на животных. Он развел «пенициллюм» в мясном бульоне, а когда грибок пышно «расцвел», дал его больным брюшным тифом морским свинкам. И животные выздоровели.

В 1899 году биологам Р. Эммериху и О. Лоу удалось получить из бактерий препарат, обладающий антибиотическим действием. Они назвали его «пиоциназой». Вскоре это вещество стали применять в медицине для местного обеззараживания. В 1913 году ученому К. Алсбергу удалось получить из грибка «пенициллюма» пенициллиновую кислоту. Человечество стояло у порога важного открытия, но… Но время еще не настало. Ещё в 80-е годы XIX века русские врачи пытались предотвратить заражение ран прикладыванием плесени. Но ни один специалист серьезно к «лечению плесенью» не относился.

Особо остро проблема обеззараживания ран встала в годы Первой мировой войн. В военной медицине применялись традиционные антисептические препараты, вроде йода (и, между прочим, сахара, который является сильнейшим природным антисептиком), но проблемы они не решали. Люди гибли от гангрены, воспалений, нагноений. Кроме того, на планете продолжал свирепствовать туберкулёз, от которого по-прежнему не было никаких лекарств. А эпидемия гриппа 1918 года (сегодня учёные идентифицируют этот возбудитель, как разновидность «птичьего гриппа» — главной угрозы XXI столетия) унесла более 8 миллионов жизней в странах Европы. Человечество срочно нуждалось в препаратах нового типа, способных остановить инфекционные эпидемии.

А. Флеминг

История открытия антибиотиков похожа на сюрреалистический рассказ, в котором всё происходит благодаря совпадениям и случайностям. В 1928 году английского микробиолога Александра Флеминга (годы жизни 1881-1955) попросили написать статью для научного журнала об изменчивости стафилококков, вызывающих нагноение, с которыми никто не мог справиться. В пятницу, перед выходными, Флеминг оставил на рабочем столе опытные препараты – чашку со стафилококковой культурой. Вернувшись в понедельник в свою лабораторию, он с удивлением обнаружил, что стафилококки погибли, а в чашке растет все тот же «пенициллюм», споры которого случайно попали в лабораторную посуду. Будь Флеминг внимательней, он бы сам выбросил загубленный препарат еще в пятницу. Но он его не выбросил. После серии неудачных опытов по лечению заболеваний фильтратом плесневого грибка — пенициллином, в 1929 году Флеминг публикует статью с описанием опытов и… напрочь забывает о своем открытии.

Уникальным свойством антибиотиков является избирательность их действия. Эти вещества угнетают жизнедеятельность одних микроорганизмов и не влияют на другие. В результате антибиотики не приводят к уничтожению полезных бактерий, защищающих организм человека.

Но вернемся к Флемингу. Как это ни странно, но ученый решил, что заниматься пенициллином не стоит – по его мнению, препарат был бесперспективен. Однако его коллега английский биохимик Эрнст Борис Чейн (годы жизни 1906-1979) был иного мнения. В 1935 году в лаборатории Оксфорда он занялся изучением действия пенициллина, предварительно проштудировав результаты экспериментов Флеминга. После серии неудач Чейну удается построить установку для получения устойчивого экстракта «пенициллюма». Он обратился к своему товарищу, доктору и руководителю оксфордской лаборатории Хауарду Уолтеру Флори (годы жизни 1898-1968) с просьбой испытать действие пенициллина. И 25 мая 1940 года Флори провёл испытания нового препарата на животных. Результат превзошёл все ожидания. Оказалось, что пенициллин излечивает множество опасных инфекций. Чейн быстро понял значение этого открытия и предложил Флори запатентовать лекарство. Но Флори не согласился, патентовать лекарства, которые могут спасти миллионы жизней, он считал неэтичным.

В трудном 1941 году Хауард Уолтер Флори с пузырьком пенициллина отправился в США. Он искал финансовой помощи для производства нового лекарства. Ресурсы воюющей Англии были истощены, а на налаживание массового производства требовались серьёзные финансовые средства. Фармацевтические компании Америки откликнулись. А потом… запатентовали лекарство как собственное изобретение! Отныне производить антибиотики легальным образом имели право только владельцы патентов. Но отдадим должное американской науке – специалисты фармацевтической компании «Мерка» сумели увеличить выход лекарства, применив технологию «глубинных культур». Без этой технологии выпуск пенициллина в больших количествах был бы слишком дорог и трудоёмок.

В годы войны пенициллин спас миллионы жизней. И в 1945 году Флеминг, Чейн и Флори удостоились Нобелевской премии за открытие антибиотиков и создание пенициллина. Когда незадолго до вручения премии, в сентябре 1945 года, Флеминг приехал в Париж, французский народ встретил его овациями. В те дни французские газеты писали: «Для разгрома фашизма и освобождения Франции он сделал больше целых дивизий». А один из высокопоставленных военачальников Англии сказал: «Пенициллин спас жизнь 95 процентам всех раненных, считавшихся еще несколько лет назад безнадежными».

К сожалению, антибиотики не оправдали всех возложенных на них надежд. До сих пор непобеждёнными остаются туберкулёз, СПИД, надвигается угроза новой пандемии опасной разновидности гриппа. Неизлечимы раковые опухоли. Но поиск продолжается, а первые результаты уже есть. И мы можем смело утверждать, что человечество в очередной раз стоит на пороге удивительных открытий в области медицины.

Открытия зрелого возраста

Рубрика: (Хобби, семья, здоровье) | Автор: moderator | Дата: 17-05-2013

Метки: , , , ,

Каждую весну, в день, когда солнышко впервые прогревает землю, я говорю себе — вот, я и пережил ещё одну зиму. И, случается, добавляю — без лыж, санок и коньков.

Каждую осень, в день первого снегопада, я говорю — пережито ещё одно славное лето. И добавляю — без велосипеда, рюкзака и байдарки.

В этих словах нет горечи, но есть печаль — светлая и лёгкая. Мне грустно вовсе не из-за того, что из жизни моей исчезли лыжи и велосипед. Прошла молодость — вот повод погрустить. Причем, прошла в незапамятные времена. И я этого не заметил. Всё скакал по жизни, словно впереди у меня запас лет на пятьдесят. А жизнь-то уже близится к концу. И велосипеда в ней, к сожалению, уже нет.

Неожиданный (казалось бы) вопрос — а можно ли повернуть время вспять? Ну, хотя бы частично? Купить, скажем, хороший велосипед. И разъезжать на нём по утреннему городу. По парковым аллеям. Или, вообще, выбираться за город — в ближайший лесок или к озеру. Что останавливает меня от приобретения велосипеда? А что останавливает вас? Я уверен, что эти мысли одолевают не только меня. И у многих из нас велосипеда, лыж, санок нет. И это неправильно. Вспомните, как здорово было рассекать утренний воздух, мчась на велосипеде в неведомую даль. Как счастливы мы были в эти краткие моменты. Как свободно дышали. Как были молоды и беспечны.

Когда закончилось увлечение велосипедом, я не помню. В пятнадцать лет я еще разъезжал на велосипеде. А в шестнадцать — уже на мотоцикле. Велосипед отодвинулся на второй план. А потом и вовсе из моей жизни исчез, поскольку в ней появился автомобиль.

Далее произошло необъяснимое. Мотоцикл был вытеснен автомобилем, но годам к тридцати не стало и автомобиля. Я женился, сменил профессию. Содержать машину стало накладно. И я от нее избавился. И получилось так, что у меня не стали ни автомобиля, ни мотоцикла. А что велосипед? Я о нём и не вспоминал. Жил в статусе пешехода. И думал, что когда-нибудь, в неопределённом будущем, я непременно куплю себе автомобиль — восстановив тем самым свой статус более-менее успешного человека. Да, так и не купил. Возможно, просто поумнел.

Прошли годы. Мимо меня промчалась целая жизнь. И совсем недавно я вспомнил о своём детском увлечении велосипедом. Это случилось ночью. Я проснулся. Погрузился в волнующие воспоминания. И не смог заснуть до самого утра. Мне вспомнился мой велосипед харьковского завода. Название не помню. Кажется, «Старт». Или «Спорт». Пятискоростное чудо с загнутыми рогами руля. Не особенно легкая, не особенно прочная, но очень красивая машина. Сейчас бы мне такой.

Я понимаю причину, по которой я снова стал думать о велосипеде. Эта причина банальна. Я бросил курить. Сорок с лишним лет отдал этой идиотской привычке. И вот сейчас — не курю. И чувствую небольшой прилив сил. На что лучше потратить этот избыток? Не на очередь же в поликлинику? Лучше — на велосипед.

Когда мысли о приобретении велосипеда стали напоминать навязчивую идею, я решил выяснить, не испарились ли былые навыки управления веломашиной. Оказалось — испарились. То есть я оседлал велосипед, поставил ноги на педали. Сделал несколько оборотов. Велосипед покатился. И я через десяток метров пути благополучно завалился набок. Слава богу — подставил ногу. Иначе меня бы собирали по частям.

Надо понимать, что в 53 года падение с велосипеда равносильно прыжку с самолёта без парашюта. Как бы ты ни приземлился, последствия будут печальны. Либо реанимация, годы тяжелого лечения и, в конечном итоге, кладбище, либо все то же самое, но без реанимации.

Зачем же, в таком случае, в этом почтенном возрасте думать о велосипеде? Так о чём же ещё думать? О кладбище?

Да, как это ни прискорбно, но навыки езды на велосипеде забываются. Это новость плохая. Новость же хорошая заключается в том, что навыки эти невозможно стереть из памяти окончательно. И если вы когда-нибудь разъезжали на велосипеде, в зрелом возрасте вы легко восстановите своё умение. Нужны лишь терпение и совсем немного времени. Может, день. Может, три дня.

Как только вы почувствовали, что умение управлять велосипедом к вам вернулось, придержите свои чувства. Дело в том, что езда на велосипеде после длительного перерыва чревата тем, что вас охватит эйфория. Вы — едете! Вы — снова повелитель пространства и времени! Вы — настоящий велосипедный мачо! Но сумеете ли вы вовремя затормозить? Сможете ли трезво оценить длину тормозного пути? И что с вами станет, если вы ошибётесь? То, что пятнадцатилетнему веселье, пятидесятилетнему — смерть.

Первые дни велосипед лучше рассматривать, как братоубийственный снаряд, как лучшее средство свести счёты с жизнью, как смертельное оружие, направленное против всех стразу — и против окружающих людей, и против вас самого. Отсюда и предложение поразмыслить над элементарными правилами движения. Хорошо, если есть возможность покататься по парковой аллее. А если — нет? Если до парковой аллеи нужно ещё доехать по дорогам общего пользования? Имеете ли вы, к примеру, право перемещаться по дороге, как водитель транспортного средства, но переходить её, как пешеход?

Далее — велосипед… Я не ставлю этот пункт первым, поскольку разумный человек сначала найдёт прокатную контору, попробует свои силы в управлении велосипедом и лишь после этого отправиться в магазин. Но я человек не особенно разумный. Поэтому сразу отправился в магазин велотехники и выбрал ту машину, которая мне понравилась. То есть — складной велосипед с крошечными колёсами и 6-скоростной передачей. Как выяснилось, я ошибся. Велосипед невероятно красив, но совершенно неудобен. Мне он попросту мал. А ещё он неустойчив на поворотах, неудобен для продолжительной езды. Но, повторяю, очень красив, что и определило мой выбор.

Восстанавливать навыки вождения после сорока лет забвения велосипеда лучше всего на самой обыкновенной дорожной машине с большими колесами (не менее 28 дюймов). Рама? Низкая — в наше время она называлась «дамской». Сегодня такими рамами оснащают велосипеды универсального назначения.

Сколько нужно «скоростей»? Нисколько. Пусть это будет односкоростной велосипед с тормозной втулкой заднего колеса. Ну, или многоскоростная модель с механизмом переключения любого типа.

В принципе, совершенно неважно, какой у вас велосипеда. Но складные и совсем уж необычные машины лучше отложить на потом — когда прояснится ситуация с вашей водительской квалификацией. На большом и прочном велосипеде учиться проще — вот, собственно, и все аргументы.

Сколько потребуется времени, чтобы вы почувствовали себя уверено? Немного. Меньше, чем вы предполагаете. Постарайтесь полюбить велосипедные прогулки и не откладывайте их только на выходные. Катайтесь в своё удовольствие — сколько захочется.

Все то же самое можно сказать о лыжах, байдарке, походах в лес или, к примеру, о рыбалке. Постарайтесь вспомнить забытое. И больше не откладывайте на завтра то, что следует сделать сегодня.

Я говорю не о велосипеде. Я говорю о самой жизни.

Если не я, то кто же?

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 13-05-2013

Метки: , , ,

Часто ли вы вспоминаете детство? Ту пору, которую принято считать беззаботной и счастливой? Когда все мы были под защитой родителей и не сомневались, что жизнь бесконечна?

Я, случается, вспоминаю. Правда, отношусь к своему детству чуть иначе. Я помню пережитые в то далёкое время трудности и обиды. И не считаю детство такой уж беззаботной порой. Счастливой — другое дело. Но по иным причинам. Когда я был ребёнком, рядом со мной были те, кого я до сих пор люблю, хотя их уже нет в живых много лет. Мои родители — папа и мама.

Конечно, тогда я не ценил эту роскошь — жить рядом с людьми, подарившими мне жизнь. Я считал их непростительно старыми и безнадёжно отставшими от реалий моего времени. Им, к примеру, категорически не нравились брюки-клёш и удлинённые мужские прически. Они не слушали группу «Queen» и не принимали андеграундной живописи. Я её тоже особенно не принимал — поскольку ничего о ней не знал. Слышал о чём-то таком, полузапретном. Знал несколько интересных имён, но чем именно они интересны, сказать не мог. И, тем не менее, я считал себя «просвещённым нигилистом», человеком современных, следовательно, правильных убеждений.

Сейчас я вспоминаю об этом с грустью. И корю себя за то, что стал для родителей настоящей головной болью… А кто из нас ею ни стал? Помните: «Маленькие детки, маленькие бедки». Вот именно.

Чем был вызван этот спонтанный и прочти неосознанный протест? В пятнадцать лет я уже знал, кто такой Солженицын, но книг его ещё не читал. Получил подпольным образом отпечатанный на машинке текст романа «Мастер и Маргарита» Булгакова, проглотил его за одну ночь и… ничего не понял. Под влиянием более взрослых друзей принялся собирать пластинки с джазовыми композициями, считая, что люблю «классический джаз». И так далее.

Что же меня не устраивало в те годы? В политику я не вникал — жил по течению, как большинство моих ровесников. Особых способностей не проявлял. Ни к чему этакому не рвался.

Мы жили в маленьком северном городке, где раньше, до моего появления на свет, отец провёл десять лет в качестве заключённого. Обвинённый в «контрреволюционной деятельности» и во множестве непростительных прегрешений против советского государства, он безвинно отсидел «стандартную десяточку». Слава богу, выжил. Да так и не покинул своего узилища — устроился бухгалтером на угольную шахту. Потом, спустя много лет, был вчистую реабилитирован.

Судьба нашей семьи ничем не отличалась от судеб миллионов других семей. Этой беды хлебнули многие. И я до поры мало что об этом знал. Родители окружили меня такой заботой, что я жил, как под хрустальным колпаком. У меня было очень счастливое детство. Но в то время я об этом даже не догадывался.

Сейчас я понимаю, что меня не устраивал именно этот колпак. Я хотел участвовать в жизни моей страны. Например, строить БАМ. И даже сообщил об этом родителям. Мама пришла в ужас. Отец — засмеялся.

Я хотел бороться с невзгодами сам, без помощи отца и матери. Самому зарабатывать на жизнь. Самому принимать важные решения. Моя мечта скоро сбылась. В 1993 году не стало отца. В 1999-м — мамы. И я остался один на один с действительностью.

К тому времени я уже сменил несколько профессий. Утвердился (как мне казалось) в качестве журналиста. Стал отцом и вполне ответственным человеком. Всё, как у всех. Ни лучше, ни хуже.

Но из той розовой мечты, которую я лелеял в детские годы, реализовать удалось лишь жалкие крупицы. Я не стал тем-то и тем-то. Не получил того-то и того-то. Не добился почти ничего, хотя, полагал, что добьюсь непременно.

Сейчас я знаю, по какой причине. Я слишком задержался в своём детстве. И в двадцать пять лет вёл себя, как капризный ребёнок. Мои родители берегли меня, как могли, от любых потрясений. В результате их потрясением стал я сам. В том смысле, что в старости они получили плоды этого стерильного воспитания. И я не вижу в этом их вины. На долю моих родителей пришлись какие-то совершенно невообразимые страдания. Не хочу расписывать — дело-то, в общем-то, прошлое. Но маме моей тоже пришлось пережить репрессии. В течение 16 лет она жила в ссылке — вместе с бабушкой. Её отец, мой дедушка, те же 16 лет провёл в лагерях. Короче, они получили всё, что можно лишь представить в самом дурном сне.

Меня они, повторяю, берегли — в том числе и от истории семьи. Подробности пережитой ими беды я узнавал постепенно. Их рассказы были похожи на гомеопатические лекарства, которые принимают в микроскопических количествах — чтобы не пострадать от воздействия яда.

Уже после службы армии, на которую я отправился вполне осознанно, я лишь мечтал о том, что смогу выбрать свою дорогу. Дело было в том, что я не мог пойти против воли отца. Я же понимал, чем продиктованы его предложения. Поэтому поступил в институт, в который не должен был поступать. Получил профессию, которую не должен был получать. И жил, как, наверное, не должен был жить. Но я многое бы отдал, чтобы вернуться в то время. И вряд ли бы изменил что-то в своих главных поступках. Может, воздержался бы от немотивированной лжи. Но отца бы послушался в любом случае. Потому что он во всём был прав — даже в своих ошибочных (как мне тогда казалось) предсказаниях.

Все его предположения сбылись. И уроки, которые я тогда воспринимал не всерьёз, оказались абсолютно точными и важными. Главный из них — свою судьбу я должен строить сам. И не ждать помощи от кого бы то ни было. Но при этом — стараться оказать помощь всем, кто в ней нуждается…

Эта маленькая исповедь необходима для того, чтобы разобраться в одной серьезнейшей проблеме, которая не идёт из головы. Часто бывая за рубежом, я вижу, насколько несамостоятельны мои соотечественники. Насколько они встревожены тем, что не представляет никакой опасности. Где находится отель? Покормят ли меня, если я опоздаю к обеду? Можно ли посетить самостоятельно ту часть города? А — эту? И что будет со мной, если я отстану от группы на экскурсии? А если в моём багаже будет лишняя бутылка вина, меня не накажут? И — так далее.

Я вижу, как несамостоятельны люди, которые никуда и никогда не выезжали, которые просто живут на родине и честно трудятся. Как попросить у начальства повышения зарплаты? Не слишком ли амбициозна эта просьба? Будет ли мне за неё что-то, или дело обойдётся?

Как улучшить жилищные условия — очереди же не дождёшься? Как накопить деньги на машину? И не слишком ли опасно управлять автомобилем самостоятельно?

Как мне завести дебетовую карту? У меня же никогда не было банковского счёта! Где взять столько денег, чтобы их можно было отнести в банк? И как это — завести собственный счёт? Кому это позволяется, а кому — нет?

Как защититься от претензий дорожной полиции? Я же не должен терпеть незаслуженного унижения? Или… должен? А как противостоять тётке в продовольственном магазине? Она же на меня кричит? И что делать мне — тоже кричать? А она позовёт полицию. И… с ума сойти.

Обманутые вкладчики, обманутые застройщики, обманутые туристы. Везде обман, подлог, агрессия. Всё общество направлено против меня. Вся жизнь…

Это будет продолжаться ровно до той поры, пока мы окончательно ни распрощаемся с детством. И я, наконец, должен усвоить, что отца больше нет. Что я сам — глава семейства. И только я способен принимать важные решения. Если не я, то кто же?

Психология иждивенчества — вот главная причина наших неудач. И над этим стоит крепко задуматься.

Светлое будущее

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 29-04-2013

Метки: , , , ,

Планирование рабочего времени требует определённых затрат. Поэтому мы, случается, задаём себе вопрос — а нужно ли планировать свою работу и, тем более, жизнь вообще? Что это даёт — по большому, гамбургскому счёту? Расписать день или неделю вперёд — это понятно. А на год? А на десять ближайших лет? Стоит ли заниматься этой бесплатной работой? Есть ли в ней смысл?

У планирования рабочего (добавлю — и личного) времени есть свои психологические аспекты — порой, не вполне очевидные. Сразу замечу — в силу специфики своей профессии я не разделяю жизнь на рабочее и личное время. Но если задуматься, то этого (возможно) делать не следует и представителям других профессий. Работа — часть нашей жизни. И в свой законный выходной мы не можем избавиться от мыслей о проблемах своей службы, а на работе подумываем о выходных. Наша жизнь едина — если, конечно, мы любим свою работу и считаем себя специалистами. В отпуске мы не перестаем быть экономистами, юристами или инженерами. А на работе не забываем, что мы ещё отцы и матери. Логично?

Так вот — психологические аспекты. В самом процессе составления планов на отдалённую перспективу содержится мощный позитивный импульс. Мы же не просто хотим сделать что-то значительное, что определит нашу судьбу. Мы вносим это желание в план своей жизни, намечаем определённые даты, расписываем все сопутствующие этому решению события. А это значит, что запланированное дело не только желательно реализовать, но оно будет непременно реализовано — во вполне конкретный срок.

Планируя будущее, мы  снимаем с него завесу неопределённости. С некоторой долей уверенности (судьбу всё-таки не предскажешь) мы знаем, что с нами произойдёт в будущем — если наши планы будут выполнены хотя бы в основной части. А предсказуемое будущее — основа спокойного, гармоничного существования, размеренной и продуктивной работы.

Что нас больше всего страшит в обыденной жизни? Смутные тревоги. Неясное будущее. Неприятные сюрпризы судьбы. Стратегическое планирование снижает эту тревожность. Не будем обманываться — многим планам не суждено сбыться. Но этого и не нужно. Нам необходима уверенность в завтрашнем дне. Мы должны знать, что будем делать через год или три года — в отдалённой перспективе.

Пусть это будут планы общего характера. И цель — обозначена лишь приблизительно. Но при этом план должен включать промежуточные шаги по реализации поставленной задачи. А сама цель быть реальной и достижимой.

Вроде бы ничего нового. Но у планирования есть ещё несколько психологических аспектов, который следовало бы назвать «полезными эффектами». Составляя план, прописывая в нём последовательные стадии достижения конечной цели, мы неизбежно задумываемся над деталями. Нам недостаточно записать на бумаге — «сделать то-то и то-то». Нам нужно разработать тактический план — как это сделать. Продумать подробности. Взвесить свои силы.

Это детальное обдумывание будущего помогает нам трезво оценивать свои возможности и проделанный путь. Мы думаем о своей работе, о возможных поступках, о своём поведении в той или иной ситуации. И это в перспективном планировании главное. Мы должны анализировать собственные действия, делать на основе этого анализа верные выводы и строить планы дальше — и стратегические, глобальные, и тактические, локальные.

Тщательная проработка промежуточных этапов плана вызывает ещё один полезный эффект планирования — обоснование мотивации. Мы твердо знаем, зачем нам нужно реализовать тот или иной пункт нашего плана. Зайти в библиотеку? Зачем? Чтобы прочитать десяток книг по востребованной теме. А попутно — освежить наполовину утраченные знания немецкого языка, чтобы прочитать эти книги в оригинале, на немецком.

Книга — мой излюбленный пример. Воспользуюсь им и в этот раз. Написать хорошую книгу непросто. По сути, это экзамен на интеллектуальную состоятельность и зрелость. Причем, каждая книга, чему бы они ни была посвящена. А экзамен требует серьёзной подготовки. Мы же не хотим написать глупую, пустую и никому не нужную книгу?

Составляя план реализации поставленной цели — написания книги — мы обозначаем в нём промежуточные стадии. Освежить знания немецкого языка (к примеру), отыскать нужные книги (составив предварительно их список), прочитать их (законспектировав для верности важные фрагменты), а потом на основе подготовительной работы скорректировать (или составить заново) план будущего произведения. Каждый этап жестко мотивирован. Мы точно знаем, зачем нам уроки немецкого или утомительный поход в библиотеку.

Занимаясь биографической прозой, я обратил внимание на одну важную подробность. Любые значительные произведения, научные открытия,  инженерные сооружения создавались по тщательно проработанным планам. Редкие исключения лишь подтверждают правило — серьёзное достижение без предварительного планирования невозможно.

Интуиция — основа поэтического творчества. Проза же плохо сочетается с «чистой интуицией». Обратных примеров очень немного. Свой единственный роман «Унесённые ветром» Маргарет Митчелл писала тяжело. Она путалась в хронологии. Бралась за один фрагмент, откладывала его, переключаясь на другой. Работа выглядела хаотичной и бессистемной. На самом деле главные трудности Митчелл испытывала именно с планированием, без которого невозможно выстраивание конструкции большого романа. Как только в жизни писательницы возник опытнейший редактор нью-йоркского издательства «Макмиллан» Гарольд Лэтэм, скомканная, чрезвычайно фрагментированная рукопись стала превращаться в стройную книгу.

Примечательно, Что Митчелл писала роман «задом наперёд», продвигаясь от финала к началу истории. А на конечном этапе работы над книгой, уже в сотрудничестве с редакторами, хронология описываемых событий была восстановлена.

Возникает вопрос — а появился бы роман «Унесённые ветром» без вмешательства Лэтэма? Скорее всего, нет. Когда Лэтэм прибыл на поезде из Атланты в Новый Орлеан, ему передали телеграмму, отправленную Митчелл. Всего несколько слов: «Верните рукопись. Я передумала».

Без тщательного планирования добиться успеха чрезвычайно трудно. Причем, в любом деле. Вы рассчитываете на свою интуицию? Полагаетесь на озарение? Замечательно! Но любая работа — над книгой, архитектурным проектом, диссертацией — содержит второстепенные детали. Они совершенно необходимы. Одной же центральной идеи явно недостаточно? А в работе над деталями озарения бесполезны. Нужна методичная, последовательная и четко спланированная работа.

Подберите себе симпатичную толстую записную книжицу — такую, чтобы её было приятно держать в руках. На её страницах и будут расписаны ваши планы — на предстоящую неделю, на месяц, а, может, и на всю жизнь.

Границы в твоей голове

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 26-04-2013

Метки: , , ,

В наше время поехать можно, куда угодно. Хочешь — на Байкал. Хочешь — в дикие африканские джунгли. Хочешь — в старую ухоженную Европу. Вопрос — почему же не выезжаем? Почему не реализуем свою мечту объездить весь мир? Ответ элементарно прост — кому мы там нужны?

На самом деле это один из самых глупых вопросов, которые только доводилось слышать. Впрочем, это не вопрос — готовый ответ. Мол, мы никуда не выезжаем, потому что нас никто и нигде не ждёт. И мы упорно возводим вокруг себя непреодолимую границу из собственных тревог. Не нужен нам берег турецкий. Никакой берег не нужен. Вообще. Нам и здесь хорошо. Если, конечно, хорошо.

Таким образом, забившись в глухой угол, живёт огромное количество вполне уважаемых людей. Им достаточно успокоить себя мыслью, что они никому на чужбине не нужны. Ни в Африке, ни в Азии, ни даже на доступных курортах Краснодарского края.

Отмотайте назад время. Вспомните книги, которыми зачитывались в детстве. «Остров сокровищ», книжки об индейцах. О пиратах и дальних странах. О подвигах полярных исследователей. Мне от таких воспоминаний становится горько. Не потому что я какую-то давнюю мечту не реализовал. Меня печалит осознание того, что некоторые мечты я уже не реализую никогда. Не успею — не хватит жизни. Я слишком много времени потратил на пугливое ожидание неведомых перемен. Сам себе говорил — кому я там нужен? И замирал, соглашаясь со своим бессилием.

Дело же вовсе не в поездках за границу. Дело в самом отношении к жизни. Нас, действительно, мало где ждут.

Нас не ждут в банках и офисах. В хороших домах и в автомобильных салонах. Нас не ждут в магазинах бытовой техники и в бюро услуг. Не ждут в ЗАГСах и в органах государственной власти. Заграница — лишь один из примеров. Съездить к морю или за границу проще простого. Добиться успеха в личной жизни намного сложней. Но если следовать убеждению, что тебя нигде не ждут, не добьёшься ничего. То есть, вообще ничего — поскольку и не будешь ничего добиваться.

Жизненный опыт показывает, что проще быть пессимистом. Смотреть на мир через темные очки и говорить себе — это невозможно, то невозможно, а это немыслимо в принципе. Это, действительно, очень просто — ничего не делать, ничего не добиваться и чувствовать себя при этом мудрецом, знающим о жизни то, чего не знают другие.

Но иногда лучше махнуть на жизненный опыт рукой и поверить в обратное — что ничего в нашей жизни невозможного нет. И при большом желании и усердии добиться можно, чего угодно. Вне нашей власти только судьба и смерть. Остальным можно управлять.

Давно хотелось съездить к Индийскому океану… Я был убеждён, что это нереально. Нужны какие-то визы, справки. Деньги, наконец. Потом решился. Начал узнавать. Оказалось, что во множество южных стран можно съездить без визы. В аэропорту прибытия в загранпаспорте проставляется штамп. И — гуляй по морским курортам в течение 15, 30 или даже 90 дней. Таких стран, в которые россиянина впустят без оформления визы, насчитывается 64. В ещё 49 стран можно въехать, оформив визу прямо на границе (например, в аэропорту). Мало? Это 113 стран. Практически, вся планета — за относительно небольшим исключением.

Справки и разрешения? Для въезда в большинство стран мира никаких справок не потребуется. Был бы действующий загранпаспорт.

Нет заграничного паспорта? Почему? Он оформляется очень просто. Требуется только две вещи — желание и время. Хотя, спору нет, в ОВИРе мы тоже никому не нужны. Это он нам нужен — если всё-таки захотим куда-то съездить.

Какие реальные преграды остаются? Нехватка денег? В списке туристических стран есть и такие, в которые можно съездить за «три копейки». Даже за десять тысяч рублей — включая стоимость перелёта и проживания. Я не шучу. Одна из самых привлекательных стран, которая легко опускает цены на туристические услуги даже в разгар высокого сезона — Испания. И она далеко не единственная в списке «дешёвых» в туристическом отношении стран.

Ладно, допустим, не заграница. Хотим объездить родину? Вперёд. Крым, черноморское побережье Краснодарского края, любое другое место, которое вызывает интерес. В эти края почему не едем? Дача, летом много работы на огороде, нужно сажать, пропалывать, собирать урожай? А что зима? Отличное время для отдыха. Или речь снова о том, что мы никому и нигде не нужны?

Знаете — это претензии к самому себе. Я много лет прятался от своих собственных грёз. В молодости мне очень хотелось владеть собственным автомобилем. Я считал это несбыточной мечтой. У меня попросту не было на машину денег. Закончилось это плохо. Сейчас, когда я могу без особых усилий приобрести автомобиль, мне совсем не хочется быть автовладельцем. Я похоронил свою мечту собственными руками. Не сказал себе однажды — что значит, нет денег? Руки есть? Голова есть? Значит, будут и деньги.

Я считал себя информированным оптимистом. То есть — пессимистом. За это и получил.

Когда-то, давным-давно, я знал человека, который приехал «на севера», в мой родной шахтёрский городок, с весьма меркантильной (как мне казалось) целью. Заработать кучу денег, удачно жениться и вернуться на Украину, чтобы купить хороший дом и приличный автомобиль. Мне этот человек казался слишком приземлённым. А его мечты — слишком примитивными. Машина, дом, красавица жена… Всё это сильно отдавало презираемым мною мещанством.

Каково же было моё удивление, когда этот человек добился всего, о чём мечтал. Всего за три года! Он пахал, как проклятый. Устроился на добычной участок угольной шахты. Не отказывался от любой работы, даже самой тяжёлой и низкооплачиваемой. Был «каждой бочке затычка», мальчиком на побегушках, безропотным исполнителем. Через три года он познакомился с одинокой молодой учительницей. Купил автомобиль, не какие-то «Жигули» -  «Волгу». И дом в Запорожье. Как и планировал, укатил на родину со всем этим богатством. И сейчас (я надеюсь) живёт так, как когда-то мечтал — крестьянский сын из нищей многодетной семьи.

Таких примеров — масса. Почему они не относятся к нам? Почему не относятся ко мне? Неужели я разучился работать? Или… никогда толком не умел?

Нет, всё хорошо. Я всегда добивался поставленной цели. В смысле — стремился к этому, старался выполнить всё, что наметил. И давно запретил себе пользоваться этой лазейкой — верить в то, что «мы там никому не нужны». Нужны. Очень нужны. Причём, всем без исключения. Жителям далёких стран, куда мы обязательно съездим в отпуск. Владельцам компаний, в которых мы купим свою машину или квартиру. То есть всем, кто нужен нам самим.

В голову приходят слова великого путешественника Тура Хейердала: «Границы? Никогда не видел их, но слышал, что они существуют в умах большинства людей». Думаете, он был гением? Леонардо от географии? Нет, Хейердал был обычным человеком. Оптимистом, верящим, что осилить можно любую, даже самую невероятную, самую трудную задачу. Надо лишь постараться.

Выше головы

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 25-04-2013

Метки: , , ,

Здоровая амбициозность — одно из главных условий достижения успеха в любом деле. Я говорю о стремлении стать лучшим, опередить всех, кто движется в том же направлении. Заработать имя, репутацию, добиться славы и всевозможных почестей.

Почему речь идёт о здоровой амбициозности? Разве бывает и нездоровая? Бывает — когда человек не способен трезво оценить свои возможности. Когда ставит перед собой невыполнимую задачу. И когда требует от общества больше, чем заслуживает.

Амбиции — опасная штука. Но без них, действительно, трудно обойтись. Если у человека отсутствуют амбиции, мы получаем феномен Гайто Газданова — когда неприметный парижский таксист «внезапно» превращается в замечательного писателя.

Впрочем, у Газданова как раз всё было в порядке. Он много лет работал таксистом, бедствовал, даже голодал. Но в 1947 году (Газданову в ту пору исполнилось 44 года), после выхода в свет романа «Призрак Александра Вольфа», он стал зарабатывать литературным трудом. И двумя годами позже, опубликовав роман «Возвращение Будды», Гайто Иванович Газданов стал именитым писателем русского зарубежья.

Помимо судьбы автора романа «Вечер у Клэр», есть множество примеров талантливых людей, так и проживших жизнь в безвестности. Этих примеров больше, чем может показаться. Мы просто не знаем о людях, которые не смогли пробиться на литературный (к примеру) Олимп. Они всю жизнь работали в стол, очень редко публиковались и ушли из жизни в полной безвестности.

Почему так происходит? Ясно же, что литературно, музыкально, художественно одарённых людей огромное количество. Почему к славе пробиваются единицы? Ответ очевиден — потому что слава далеко не всем нужна. Большинству талантов хватает самой работы, самого факта служения любимому делу.

Примерно то же самое происходит и в других областях человеческой деятельности. Один талантливый человек стремится занять высокое положение в обществе. Он защищает диссертацию, занимается преподавательской деятельностью, выступает с инновационными проектами. И, в конечном итоге, своей цели добивается. А его коллега, другой не менее одарённый инженер или учёный, просто занят наукой или производством. Ему совсем не хочется заседать в президиумах или руководить большим предприятием. Он не испытывает к почестям особого интереса, поскольку это не имеет отношения к делу его жизни.

Кто из них прав — первый или второй? Всё зависит от того, что мы считаем успехом. Деньги? Всеобщее признание? Или — само дело? Написанные книги, музыкальные произведения, картины?

Но, с другой стороны, какая польза от неопубликованных книг? И какой же это успех — не исполненная оркестром симфония, которую никто не услышит? Или — картина, так и провисевшая всю жизнь в мастерской художника?

Здесь не все просто. Достаточно сравнить судьбы двух русских писателей советского периода — Константина Александровича Федина и Александра Исаевича Солженицына. Федин — Герой Социалистического Труда, первый секретарь и председатель правления Союза писателей СССР, лауреат Сталинской премии первой степени. Солженицын — опальный писатель, диссидент, лауреат Нобелевской премии по литературе. Федин принимал активное участие в травле Бориса Пастернака, а потом — Солженицына и Сахарова. Солженицын же до вынужденной эмиграции был вынужден противостоять репрессивной государственной машине, чтобы сохранить свободу и саму жизнь.

Кто из них более успешен? Обласканный властями Федин, при жизни получивший всё, что мог получить признанный классик советской литературы? Или Нобелевский лауреат, который до изгнания из страны жил на чужой даче (у Растроповича и Вишневской) на один рубль в сутки?

К этим вопросам можно подойти с другой стороны. Вы помните, что написал Константин Федин? Ну, хоть что-то, хоть один роман (из доброго десятка)? Или — повесть? Или хотя бы рассказ? А мы говорим о классике.

Сравните с Солженицыным. Здесь и вспоминать не придётся, верно? Книги Александра Исаевича на слуху… Похоронены эти два писателя, к слову, на одном кладбище — на Новодевичьем.

Так какова же роль амбиций в нашей жизни? И может ли добиться успеха человек не амбициозный, не стремящийся к славе и почестям?

Я полагаю, что это вопрос правильно сформулированной глобальной цели. Чего я хочу добиться? Высокой зарплаты, получения престижной премии, достатка? Или — написать книгу, которая будет востребована людьми (построить дом, совершить научное открытие и так далее)? Это разные задачи, верно?

Успех — в общепринятом понимании — без амбициозности невозможен. Особенно в тех профессиях, которые подразумевают определённую степень публичности. Кто такой — безвестный актёр? Неудачник. А — режиссер? Или — журналист? Или — писатель? Эти профессии невозможны без публичности, хотя, журналист и писатель могут подписывать свои работы псевдонимами и не показываться на глаза читающей публики. Такое тоже бывает (пример из современной жизни — писатель Виктор Олегович Пелевин).

Но у амбиций есть и другая сторона. Стремление написать «великую книгу» — разве не пример амбициозности? Может, даже чрезмерной, поскольку великим произведение в праве назвать только читатель.

А — желание стать большим учёным? Или сказать новое слово в той области деятельности, которую мы выбрали? Признание и обеспеченность дело, конечно, десятое. Но как двигаться вперёд, не ставя перед собой амбициозной цели — достичь определённой высоты в своей профессии? Хотя, цель эта может быть высотой только для нас самих. Это неважно. Главное — чтобы не возникло ощущения напрасно потраченных сил. И чтобы мы сами понимали значимость будущих свершений, к которым мы стремимся.

Время от времени я вижу очень талантливых людей, лишённых даже намёка на амбиции. Они оставляют странное впечатление — как люди «не от мира сего». С одной стороны — они, безусловно, щедро одарены. Об этом говорят их работы. С другой — в повседневной жизни эти люди занимаются какой-то ерундой. Чрезвычайно интересный скульптор, к примеру, занимается сантехникой. Дело очень важное. Но он не сантехник, он — скульптор. Художник, который реализует свой талант в ничтожных масштабах.

Как относиться к этим людям? Помочь-то им невозможно. Они даже не понимают, о чём идет речь — когда я пытаюсь заговорить с ними об их предназначении. Ответ один — «какой из меня художник»? И переубедить человека невозможно. Он сам не верит в свой талант.

Вот в этом, надо полагать, и заключается секрет феномена. Эти люди не верят в свои силы. Они плывут по течению. Их основная профессия превращается в хобби, а зарабатывают они другим. И в этом другом тоже добиваются определённых высот — потому что одарённый человек талантлив во всём.

Чем им помочь? Я не знаю. Наверное, надо чаще восхищаться их работами. Говорить — старик, ты настолько же талантлив, насколько по-житейски глуп. Ну, не инженер ты ни разу. Ты — писатель.

Только вот думаю, что они, начисто лишённые амбициозности, на самом деле… мудры.

Мечта детства

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 23-04-2013

Метки: , ,

О чем вы мечтали в детстве? Чем грезили, читая книжки? Кем мечтали стать во взрослой жизни? И главное — какие мечты сбылись, а какие так и остались в детстве?

Я задаю эти вопросы (на которые не получу ответа) по той причине, что сам недавно задумался над ними. В статье именитого журналиста, что попалась мне на глаза, вычитал о детских мечтах. Мол, ни один миллионер в детстве не мечтал завладеть несметными богатствами, построить загородный замок и приобрести в личную собственность вертолёт. Почему? Потому что в детстве мечтают о другом. Например, стать путешественником. Или управлять самолётом. Или открыть неведомый континент. Приземлённым целям в нашем детстве места нет. Если это, конечно, нормальное детство нормального ребёнка.

Меня эта простая истина поразила. Принялся копаться в собственных воспоминаниях. И пришёл к очевидному выводу — успеха добиваются именно те люди, которые сохраняют верность детской мечте. Именно они обретают ту гармонию, к которой мы все стремимся. Я имею в виду баланс между мечтой и реальностью. Разве нет?

Героем моего детства был Руаль Амундсен. В возрасте 9 лет я сбежал из дома, чтобы дойти до Северного полюса. Мы жили на Крайнем Севере, в небольшом шахтёрском городе. По карте до Северного полюса было рукой подать. Я решил, что мне понадобится около месяца пути. Заготовил бутербродов с колбасой. Натянул на себя три пары штанов с начёсом. Захватил вязаные рукавички и шапку-ушанку.

Мой поход к полюсу закончился через три часа после начала. Дворами я добрёл до нашего клуба (дома культуры, который использовался в качестве кинотеатра). Съел бутерброды. Замерз. Мороз стоял градусов под тридцать. Дело-то было в самое глухозимье. Около часа я топтался на месте. Над головой полыхало северное сияние. Я решил, что это хороший знак. И если я сейчас вернусь домой, то мне почти ничего не будет. Я не ошибся. Мне почти ничего не было. Просто меня впервые в жизни отходили ремнём.

Обратный путь с полюса домой оказался короче, чем я думал. Я шёл, уже не таясь. Правой рукой прижимал опустевшую балетку — крошечный чемоданчик, который я использовал вместо рюкзака. В балетке гремел замерзший апельсин. Я рассчитывал угостить им туземцев, обитавших в полярных широтах. Я был уверен, что возле полюса кто-то живёт. Либо чукчи, либо какие-нибудь полярники.

В голове была полная каша. Я пребывал в унынии. Конечно, мне ничего не будет. Только отец ужасно разозлится. А мама будет по своему обыкновению заливаться горькими слезами.

Однако слезами залились оба мои родителя. Они пришли с работы. И увидели на столе большое письмо, в котором я сообщал о своем решении ещё раз открыть Северный полюс — в честь Руаля Амундсена. А на улице — дикий мороз. И совершенно непонятно, где меня искать.

После истеричных объятий и поцелуев (живой, господи!), с меня сняли штаны. И выдрали по первое число. Я старался не орать — памятуя о мужественном поведении Амундсена. Он-то никогда не кричал, даже когда замерзал на пути к Южному полюсу.

Прошло очень много лет. Собственно, вся жизнь. Я разыскал старую книжку Центкевичей. Ту самую, об Амундсене, которую отец в сердцах вынес на свалку, а мама незаметно для него сбегала по морозу на улицу и спасла дорогую моему сердцу книгу.

Перечитав историю жизни первооткрывателя Южного полюса, я засел за собственный вариант его судьбы. И написал совсем небольшую биографическую книжку о Руале Амундсене.

Сейчас вот думаю — разве я мечтал когда-нибудь написать эту книгу? Нет. Я хотел стать полярником. И это была не единственная мечта детства. Прежде неё появилась мечта стать пилотом самолёта. У этой мечты тоже есть своя история.

Однажды, когда мне было шесть лет, родители решили съездить в отпуск к давним друзьям. Так мы оказались в городе Бендеры — у Григория Мироновича и его супруги тёти Лизы. В семье подрастала дочь Люба, которая была на год младше меня.

От дяди Гриши (на самом деле он годился мне в деды или даже в прадеды, он был почти ровесником двадцатого века) я получил в подарок книжку Анатолия Маркуши. Название в памяти не сохранилось. Но в книге шла речь о самолётах. И была роскошная иллюстрация — панель приборов пилота пассажирского самолёта. Огромное количество стрелок, лампочек, переключателей. Я прочитал эту книгу за один вечер. И тут же захотел стать лётчиком.

На следующий день я соорудил собственный самолёт. Для этого я использовал пианино, на котором предполагалось обучать музыке Любу. На пианино я водрузил все часы, которые нашёл в доме Григория Мироновича. Это были навигационные приборы моего самолёта. В качестве штурвала я использовал круглый стульчик с вращающимся винтовым сиденьем.

О, что это был за самолёт… Я самозабвенно крутил штурвал, натужно гудел, изображая шум турбин. Я подавал отрывистые команды. Мол, «вираж направо, курс один-пятнадцать». Или — «снижение, идём на второй эшелон». Что означают эти слова, я не знал. Но где-то в книжке Маркуши (светлая память этому удивительному человеку!) что-то такое было написано.

А потом в процесс полёта вмешался дядя Гриша. Он заявил, что мой самолёт потерпел временное крушение. Что время обеденное. И после обеда я смогу выйти из затяжного пике и продолжить прерванный полёт.

Летчиком я мечтал стать ровно до того момента, пока на глаза не попалась книга Центкевичей — о Руале Амундсене. После заката этой мечты я увлёкся ботаникой. Потом — зоологией. Позже — химией. Я хотел быть трактористом (!), капитаном дальнего плавания, таксистом. Некоторые мечты обрывались в самом начале, не успев толком оформиться. Например, капитаном я расхотел быть после того, как перенёс приступ морской болезни на маршруте «Геленджик-Сочи». Меня дико укачало на борту быстроходного корабля на подводных крыльях. В Сочи я прибыл совершенно разбитым. Мне было тогда восемь лет.

Самая странная мечта — стать доктором наук. Неважно каких наук, но обязательно доктором. Когда эта идея пришла в мою голову, я был уверен, что все доктора наук имеют какое-то отношение к медицине. В ту пору я был влюблён в детского терапевта Вишневскую. Она лечила меня от каких-то детских болезней. И все называли её доктором Вишневской.

Все детские мечты были лишь дополнением к главной мечте, которой я не изменял никогда. Я выучился читать в четыре года. И помню первую книгу — сказки Пушкина. Прочитав её по слогам, я тут же понял, что хочу… нет, просто должен, обязан стать писателем. Только писателем и никем другим. Может же быть писателем моряк, лётчик или полярный исследователь? Взять, к примеру, Виктора Конецкого. Или — Джералда Даррелла.

Реализация этой мечты обошлась очень дорого. Я учился, менял профессии. Иногда процветал, чаще бедствовал. И своего, в общем-то, добился. Мечта детства принесла мне больше радости, чем разочарований. Поэтому я могу сказать о себе — я счастливый человек. Ну, в определённой степени.

Лучше, наверное, было бы мечтать о чём-нибудь более конкретном. Например, о том, чтобы написать большой роман о встрече с инопланетянами, четвертом измерении и всемирном разуме. Но как же замечательно, что этой эзотерической чепухи я никогда не напишу.

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru