(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Из жизни пишущего человека

Рубрика: (Человек пишущий) | Автор: moderator | Дата: 29-07-2014

Метки: , , , ,

Каждое утро, принимаясь за работу, я тяжко задумываюсь. Что бы такое, думаю, написать? Чтобы душа развернулась и свернулась обратно? Чтобы сердце (прости, господи) запросило покоя? Чтобы родные люди поверили в меня, как в светлую мечту? Короче — как сделать так, чтобы людям со мною было не скучно и не тоскливо?

Эти размышления достают меня довольно долго — до того момента, пока я начинаю писать. Потом они улетучиваются, превращаясь в конкретные посылы. Например, идея о первой, самой первой мысли, родившейся в этой голове, превращается во вполне мирный посыл о том, что мысль эта не может быть отвлечена от действительности. Думаю о компьютерах, пишу о компьютерах. И большего здесь ничего не ищи.

Из этих вполне мирных посылов рождаются тексты. Бывает, что тексты эти на самом деле достаточно отвлечены от действительности, но крайне редко. Обычно текст, написанный мною, относится к действительности более или менее прямо. Впрочем, здесь всё ещё неясно, нечётко. Я и сам не знаю, что и откуда берётся. Откуда-то берётся, раз думается об этом. Впрочем, обычно, как я полагаю, тексты имеют вполне предсказуемую тему. Во всяком случае, мне так кажется, хотя объяснять свои собственные сочинения — дело крайне глупое. Написано и — написано. И что там, да как — дело десятое.

Так вот, рождаются тексты, к которым я, как ни странно, не имею прямого отношения. Думаю об одном, пишу о другом. На самом деле получается именно так. Да, я думаю о компьютерах. Но пишу не то, чтобы о компьютерах, а, скорее, о приключениях компьютерного человека. Это же намного интересней. Тем более что в области компьютеров я не такой уж специалист, каким стараюсь показаться. Нет, что вы! Всё гораздо сложней… Но я опасаюсь говорить на эту тему, ибо может случиться и так, что я окажусь намного умней, чем стараюсь показаться. Одним словом — такая получается штука, супротив которой идти мне не очень удобно.

Поскольку говорить на эту тему мне неудобно, а другой темы не находится, я выбираю нечто среднее. Буду говорить о компьютерах, но ровно настолько, насколько смогу о них рассуждать. Понимаете? Дело на самом деле не такое уж простое, каким может показаться. Впрочем… поехали.

Всё крутится вокруг компьютера, на котором я пытаюсь работать. Собственно, все тексты, что я пишу, тоже касаются этого конкретного компьютера. Это Мак — машина, которую я считаю лучшей из лучших. Но двадцать лет до этого момента был не Мак, был обычный РС. И эта машина тоже радовала меня, хотя и гораздо реже. У РС по сравнению с Маком есть один недостаток, который перечёркивает все его достоинства. Это — системный реестр. Мы же говорим о Windows, о системе, рождённой для РС? А вовсе не о вариантах Linux, которая тоже рождена для РС, но не в той степени. Варианты Linux хороши до определённого предела. Например, Linux пашет и пашет, не обращая внимания на вирусы и прочую ерунду. А потом появляется возможность подключить компьютер к сети Wi-Fi. И тут начинается ступор. Потому что функции эти у компьютера, конечно, есть. Но они задействуются настолько редко, что ты о них не помнишь. А распознать, где они находятся, трудно… И так далее в том же роде.

Короче, я работаю на Маке. Правда, сел я за него не вчера. Сначала были восемь лет привыкания — на старом верном iMac G3. А когда у меня получилось взять хорошую новую машину, я полностью перешёл на Мак. И ничуть об этом не жалею, считая, что вам тоже хорошо знать про этот компьютер. Тем более что Маки становятся в России необыкновенно популярными. Купить такой себе — простая задача. И даже очень простая, хотя Мак стоит у нас намного дороже, чем в США. Но оно и понятно — машина выпущена для американцев.

Помимо Мака есть у меня и другие компьютеры. Например, планшеты и смартфон. Всё это тоже компьютеры, говорю это совершенно точно. Причем планшета у меня два — iPod Air и Asus Fonepad. Впрочем, вторая машина существует номинально. Я бы с большим удовольствием от неё отказался. Но — ладно. Не отказался и не отказался. Зато сейчас есть возможность писать об Андроиде.

Далее — смартфон. Он у меня один. Это iPhone 4s. Очень хорошая машинка, даром что с устаревшими характеристиками. Это, кстати, свойство современных смартфонов — устаревать, ещё толком не показав всего, что в них заложено конструкторами. Я-то по своему неведению думаю, что смартфон ещё не устарел. Что нет ещё программ, которые на нём не идут. Но потому и думаю, что эти программы не идут — хотя на самом деле я их до поры не видел. Зато как увижу, так сразу и пойму, что смартфон устарел. И начну печалиться — до поры, пока не куплю новый смартфон. А как куплю, то вступлю в эту гонку с другой стороны. И начнётся та же самая история — до замены этого смартфона новым.

Эта чехарда со сменой техники присуща только элитным устройствам. А к чему мне тревоги о смене техники, если на ней не работают самые обычные программы? Не работают и всё. Хотя должны работать. Это непреложное положение, характерное исключительно для хороших устройств. Остальные устройства тоже хороши, но они не работают, как надо. Мучаешься, мучаешься, а они — не работают. Вот и получается, что элитная техника — та, в режимах работы которой не возникает каких-либо сомнений. И… закончу на этом.

Имея набор техники, я пишу на нём. Пишу именно то, что думается. А думается за этой техникой не только о том, за какой техникой работаешь. Бывает, что писать приходится и об отвлечённых вещах. Например, о дневниках. Точнее, о программах, на которых пишутся дневники. Или о программном мониторе аккумулятора. Или о контроле вентиляторов охлаждения. Да, мало ли, о чём?

Главное не в этом. Главное заключается в том, что я пишу о компьютере — в той или иной степени. Я не знаю, хорошо это или плохо, но темы моих статей всегда касаются компьютеров. Повторяю — в той или иной степени. Сажусь, к примеру, писать о кошках — получается, что пишу о компьютерах. Пишу о собаках — снова получается о компьютерах. Вообще, всё, о чем бы я ни писал, касается компьютеров.

Вот я и думаю — интересно ли вам? Может, не интересно? Может, давно пора писать о чём-то другом? Я попробую, если это так. Честно говорю — попробую. Но уверен, что ничего не получится. Время сейчас такое, что компьютер стал машиной «номер один». Он стал любимой игрушкой миллионов самых разных людей. И не я один пишу о компьютерах. Все мы пишем о них.

Главное — мы живем, считая компьютер характерной особенностью нашей жизни. Именно особенностью, а не вещью или чем-то ещё. Компьютер даёт нам связь с прошлым, настоящим и будущим. Но при этом считается не просто средством связи. Он — наше всё. То, о чём мы можем думать и о чём можем говорить. Бесконечно. Постоянно. Всегда.

Искусство манипуляции и искусство исповеди

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 04-03-2014

Метки: , , , ,

Есть два взаимоисключающих метода использования читательского внимания — манипуляции и исповеди. В первом случае мнение читателя доводится до нужной точки искусственно. Неважно, во что мы верим, на что ориентируемся. Важно другое — не дать читательскому мнению рассредоточиться, отвлечься от главной идеи текста. Метод этот достаточно действенен. Но использовать его можно нечасто.

Второй метод используется также нечасто, но по иной причине. Исповедь, вообще, жанр непростой. Просто так рассказ не складывается — вредит стремление рассказать всё и сразу. Нужно быть максимально честным.  Исповедующийся человек легко сходит за глупца — если старается признаться в том, в чём признаваться не принято. И так далее.

Но как же мы пишем — в обычном случае? С одной стороны, манипулятивное изложение дело крайне непростое, с другой, исповедальное — ещё более трудное. Как же мы используем эти приемы, чтобы усилить убедительность нашего текста для читателя? Ведь без манипуляции и без исповеди текст будет информативным и не более того. То есть манипуляция или исповедь должны обеспечить себе право на существование. В противном случае достаточно изложить точку зрения. И — всё. Выводы читатель делает самостоятельно.

Манипулятивное изложение подразумевает изрядную долю лжи. Или даже не лжи, а неискренности. Я думаю так, но пишу этак — чтобы не въезжать в несущественные детали. И в результате получается частичная правда. Дело хорошее, но лишь до определенного момента. Если текст касается вещей принципиальных, то манипулятивный метод не просто вреден. Он — опасен.

У метода исповеди другие проблемы. Исповедь должна писаться в открытую. Нам нечего скрывать от читателя, поэтому мы говорим все и сразу. Но это же говорит о том, что мы обязаны относиться к реакции на свою исповедь, как к судилищу. Мы предоставляем читателю всю информацию о себе. Мы вынуждены относится к мнению читателя, словно он и есть тот судья, что расставит все оценки. Даже если это не так, мы обязаны поступать таким образом.

В результате читательская реакция на исповедь мало кого радует. Она и не может радовать, ибо честный разговор о самом себе — крайне редкое и крайне уязвимое дело. Мы открываемся чужим людям. И тому должны быть веские причины. Иначе всё принимает форму глупости.

Но есть и общие правила. Первое — метод манипуляции не действует на глубоком уровне. Он нужен исключительно для рассказа об отвлечённом явлении, и не более того. Если для рассказа требуется исказить своё мнение, то это искажение должно быть оправдано и носить не исключительный характер. Второе — при манипулятивном изложении речь идёт только об определённых допусках. Если говорить приходится по существу, искренне, то допуски эти сильно сужаются. То есть пространство для манипуляции мы определяем сами. Но оно, это пространство, не велико. И третье правило — исповедь не может быть придумана. И если в манипулятивном ключе мы можем придумать какую-то ситуацию (что, если честно, не есть хорошо), то во время исповеди нужно строго следовать правде.

Эти три правила не являются исключительными. Но они помогают придерживаться поставленных целей. И спасают от ошибок в подготовке статей. Малейшая погрешность чревата кризисами. Временами — глубокими и разрушительными.

Определив для себя суть манипулятивной части работы и исповеди, я время от времени использую эти приёмы. Можно было бы работать, ориентируясь исключительно на эти правила. Но это очень тяжело. Это словно каждый день писать по детальному отчёту, не испытывая при этом каких-либо затруднений. Нет, нет, это невозможно. И читать это будет трудно.

Но вот какая любопытная штука приходит в голову. Писать манипулятивные тексты приходится нечасто. И ещё реже — исповеди. Но иногда всё-таки приходится. В эти моменты я выкладываюсь полностью. Не жалею себя, не жалуюсь на судьбу, не ищу какого-либо сочувствия. Я просто пишу то, что накопилось к тому времени.

Писать манипулятивные тексты, конечно, проще. Здесь ты прячешься за сложившийся шаблон. Становишься тем, кто ты не есть на самом деле. Правда, и тексты эти не так, чтобы особенно глубоки. Я, действительно, использую манипуляции в случаях, когда полностью раскрываться особенно тяжело. Или ни к чему. Или ещё по какой-либо причине.

Но иногда приходится браться за исповедь. И это непрерывающаяся работа. В том смысле, что исповедь не может быть частичной или фрагментарной. Она постоянна, она развивается, и она живет внутри меня. Я не могу назвать исповедью этот текст или какой-нибудь ещё. Исповедь — крайне редкое, но действенное средство.

Так вот, исповедальные мотивы в моих рассказах случаются реже, чем хотелось бы. И манипулятивная часть тоже достаточно редкое явление. Получается, что большая часть моих рассказов — всего лишь изложение определённого объёма информации. Повторяю — всего лишь. И сделать с этим что-либо крайне трудно.

Однако есть и противовес. Исповедальная проза — прямой путь к истине. Только так и никак иначе. Это знание дано изначально и ни разу меня не подводило. Более того, чем дальше, тем больше уверенности в этой ипостаси исповеди. И это само по себе великая истина.

Разобравшись с манипуляцией и исповедью, я вздохну легче обычного. Мне не нужно больше вычислять — так ли я пишу, о том ли. Я знаю, что вынужден использовать метод манипуляции или исповедальной прозы, по каким причинам и с какими целями. И я знаю, чем чреват для меня этот опыт. Годы работы приводят к главному — они прекращают действие эксперимента еще до того, как он приведёт к какому-то результату. И ты уже знаешь, к какому именно.

Но с другой стороны это знание не принесло мне облегчения. Оно не давало легкости в работе, хотя ни в коей мере не утяжеляло её. Просто я не думал о том, о чём в данный момент думаю. Не предполагал, что такие важные вещи никак не скажутся на моей работе. Или — не скажутся таким обычным образом…

Это всего лишь попытка разобраться с законами, определяющими моё бытие. Всего лишь попытка — несмотря на то, что вещи, о которых мне думается, значительны и даже незыблемы. Впрочем, о тех вещах, о которых я сейчас думаю, такого не скажешь. Действительно — методы манипуляции и исповеди. Чего только в голову не придёт.

Лучше поговорить, скажем, о правде и неправде. Или об искренности и неискренности. Или о чём-то ещё, что в данный момент выглядит скромно и неярко, но при размышлении станет крупней и заметней. Но дело-то в том, что методы манипуляции и исповеди как раз и выглядят таким образом. И при внимательном рассмотрении получается, что разобраться с этим надо в первую очередь. А потом уже с искренностью и правдой.

Методы запоминания

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 13-02-2014

Метки: , , , ,

Физическая память — великое достижение человеческого мозга. Для того чтобы запомнить что-то, да потом ещё и рассказать — необходимы способности. А способностей-то, возможно, и нет. Или… они есть? Вопрос.

На деле проблемой является и сама способность к запоминанию, и доступные методы. Талантливый человек способен прочитать раз-другой большой текст. И — готово. Он его запомнил. А неталантливый… Да что там говорить – по-своему неталантливы мы все. А талантов, даже по части запоминания, единицы. И остается большинству применять методы, используемые талантливы людьми для запоминания текстов.

Этих методов не так, чтобы много, но они есть. Первый — разделение больших текстов на простые отрезки и последовательное их запоминание. Это касается самых «неталантливых людей». Делим большой текст на примерно одинаковые участки. И запоминаем их по мере заучивания. Получается не слишком сложная процедура. Второй метод — заучивание текста по темам. Делим большой текст на тематические части. И запоминаем их. Ну, и третий способ — аддитивный. Когда текст разделяется на участки по мере отношения к определённым образам. Допустим, идёт описание человека — некоего «мистера Х». Даётся описание его внешности, его манер. Это и есть аддитивный участок текста, который нам надо запомнить. Этот метод используется вместе с остальными. Он хорош для заучивания деталей описания.

Остановимся на трёх описанных методах заучивания текстов (хотя, их может быть и больше). Пока нам хватит и этого. Перед заучиванием текст необходимо просто прочитать. И постараться понять. Понятый текст заучивается проще и лучше, чем непонятый. Но поначалу, в молодости, хорошо запоминается любой текст. Но понимание — не всегда помощник. Оно может действовать и враждебно — когда мысль ползёт, ползёт по тексту, мы пытаемся осознать прочитанное. И в нужный момент, когда память готова принять порцию текста, в работу включается механизм понимания. И мы отвлекаемся на ненужную работу.

Прочитанный и понятый текст на некоторое время становится частью нашего мировосприятия. И заучивать приходится не бессмысленный текст, а осмысленное и весьма существенное, значимое для нас, описание. Это тоже помогает заучивать большие тексты. Вообще, способов обострить нашу память, сделать заучивание более точным, существует довольно много. Понимание — один из главных и наиболее значимых способов запомнить. Правда, для этого нам придётся на некоторое время забыть то, что мы учили накануне.

Примером может послужить заучивание роли. Например, умный и образованный человек изучает роль малограмотного и необразованного персонажа. Здесь знание приходит через ум. Мы намеренно забываем на некоторое время часть своего обучения. И это обогащает нас опытом другого человека — даже зачастую хуже нас воспитанного. Этот феномен присутствует во многих техниках запоминания. Мы обретаем не свой опыт. Мы воспринимаем часть чужого воспитания. Мы расширяем свой жизненный круг.

Как потом распорядиться заученными знаниями, дело житейское. Возможно, воспользоваться придётся в профессиональных целях — озвучиванием, к примеру, определенной роли. Либо другим участием в жизни героя. Это совершенно неважно — как, где и при каких условиях. Важно другое — мы вникаем в жизнь этих людей. И мы принимаем в ней участие — какой бы она ни была, плохой или хорошей. Это крайне значимо для запоминания текста.

А как быть в случае, если запоминать приходится менее значимую информацию? Как ее запомнить?

Для этого лучше использовать современную мнемонику, в которой запоминается связь между воспринимаемыми образами. Основной метод мнемоники можно рассмотреть на иллюстрациях запоминания исторических дат — мнемокарточек. Наш мозг лучше воспринимает картинки. Но для того, чтобы прочитать по картинкам исторические (скажем) даты, нужно их правильно расшифровать. Кодирование чисел в зрительные образы осуществляется при помощи цифро-буквенного кода — 1-гж, 2-дт, 3-кх, 4-чщ, 5-пб, 6-шл, 7-сз, 8-вф, 9-рц, 0-нм. Если мы запоминаем образ «спутника» (первый искусственный спутник Земли) и видим на частях спутника образы «Чай», «лёд», «аРБуЗ», нам нужно назвать образы словами и выделить в словах значимые согласные буквы: Чай — Чщ — 4; лёд — символ октября; аРБуЗ — Рц пБ сЗ — (1)957 (единичка не запоминается специально).

Это одна из наиболее простых техник запоминания исторических дат. Для чтения картинок из своего воображения достаточно вспомнить эти картинки приблизительно. Если точная дата читается по припоминаемой ассоциации (чай, лед, арбуз), то образы вспоминаются достаточно четко. Техника запоминания исторических дат обеспечивает пожизненное запоминание. Но информация всякий раз вспоминается в виде картинки и читается из воображения точно так же, как читаются образы, видимые из картинки на экране.

Объём запоминания с помощью мнемоники ограничен исключительно скоростью запоминания (около 6 секунд на запись в память одной связи). Мнемоническое запоминание похоже на образное конспектирование — запоминается самое важное и в виде зрительных образов. Мнемоника вполне способна заменить традиционные бумажные шпаргалки. Но в отличие от них мнемонические шпаргалки невидимы. Они могут сохраняться в памяти пожизненно.

А какие вообще есть примеры заучивания? Сколько их — основных приемов? Возможно, какой-то из других, не упомянутых еще, приёмов будет более нам полезен, чем те, что мы уже указали?

Их не так и много. Первый метод — образования смысловых фраз из начальных букв запоминаемой информации. Второй метод — рифмизация. Третий — запоминание длинных терминов или иностранных слов с помощью созвучных. Далее — нахождение ярких необычных ассоциаций, которые соединяются с запоминаемой информацией. Метод Цицерона на пространственное воображение. Зрительная память по методу Айвазовского. И методы запоминания цифр по закономерности и по знакомым числам.

Здесь нужно иметь в виду, что речь в мнемонике идёт только о русском языке. Таблица цифро-буквенного кода существует лишь для русского языка (для других языков используются другие методы). Поэтому сравнивать способы запоминания для других языков неэффективно. Ну, и список мнемонических фраз, приёмов, историй. Все они имеют место исключительно для русского языка. Это касается предлогов, алфавита, ударений, глаголов, согласных и прочих ассоциативных понятий. Каждое из них построено на созвучии. И на этом созвучии — работает. Возможно, в английском, немецком или, скажем, в китайском языке есть такие же подсказки. Но это уже поле деятельности специалистов другого плана.

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru