(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Оценка и решение

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 23-07-2014

Метки: , , , ,

Иногда в действие вступает великая сила. И я, поддаваясь ей, снова говорю себе — в своих оценках ты далеко не уверен! Так давай же, берись за вилы! Мутузь себя (а кого ещё мутузить?)! И тех, кто с тобой! Решай, что тебе делать — ты уже всё оценил… И в этот момент приходит некое отрезвляющее воздействие. Я быстро остываю. И переосмысливаю свои решения. И заново переоцениваю всё, что оценил только что. И прихожу к другим решениям, которые лишь отдалённо похожи на те решения, к которым я недавно пришёл.

Это противодействие лично я называю не переосмыслением, а подлинным осмыслением. Той силой, что движет всё. Не будь этой силы, плохи были бы мои дела. Ни в коня корм — как говорили мои критики (дай им бог всего самого хорошего). Трудно даже представить, что случится, ежели иногда эти нормальные отношения к самому себе не сработают. Что произойдёт? Ничего хорошего. Попросту развернутся небеса. И меня (боже мой — меня!) поглотит невиданная бездна… Короче, произойдёт самое нехорошее — что только может со мною произойти.

Путей у этого осмысления много. Но главный — я это точно знаю — мне неведом. Я не знаю, что происходит, когда принимаются какие-то решения. Как это происходит? И что тому причиной? Я точно не знаю. Это тайна — не какая-то «понарошечная», а — настоящая, подлинная. И что стоит за нею, мне неведомо. И хорошо, что неведомо. Иначе можно было бы сойти с ума… На этом предисловие заканчивается. И начинается изложение проблемы. Замечу лишь, что предисловие получилось жутковатым. Именно таким, каким и планировалось.

Теперь к сути. Время от времени мне приходится оценивать ту или иную ситуацию. И, оценив её, принимать затем какие-то решения. Это взаимосвязанные процессы. Оценки мои идут от истинных впечатлений. Я оцениваю свои соображения достаточно трезво — сообразуясь с внутренними выводами. Эти выводы не всегда бывают верными. Точнее, они никогда не бывают верными. Это справедливо для любого возраста и жизненного опыта. За тем лишь исключением, что с возрастом ошибаешься так же часто, но — гораздо медленней. И это даёт спасительную паузу на исправление ошибки. Но без них, без огорчительных ошибок, не происходит практически ни одного серьёзного решения.

Вот это количество ошибок меня и пугает. Надо бы их иметь поменьше, но поменьше не бывает. Количество ошибок многократно превышает все разумные пределы. Их не просто много, их очень много. И даже очень и очень — если прибегать к сильным категориям. И бороться с ними становится не просто трудно, а очень трудно. Трудней не бывает ничего — из того, что я воспринимаю в качестве трудностей.

Возьмём, к примеру, случай, произошедший со мною в самом конце мая. Ехали мы с прогулки на такси. Точнее, на машине с открытым кузовом. На полдороги машину затормозила некая пара наших же людей. Я задумался. В машине сидим мы. И у этой пары должен сработать в их бестолковых головах, что мы тоже едем в том же направлении. Я и подумал, что сработало. И любые попытки прояснить ситуацию оставил в принципе.

Спустя половину дороги водитель вдруг повернул машину направо. И всё сразу стало ясно. Я угодил в неприятную ситуацию. Мне пришлось остановить машину и покинуть её. Что я и сделал. Но как сделал, что при этом сказал — помню не вполне уверенно. Я… взревел. В буквальном смысле — я не преувеличиваю. Бросился к водителю и швырнул ему деньги (всего-то 20 рублей). И выматерился (каюсь) так, что эта пара втянула головы в плечи.

Потом я бросился через дорогу — ловить новое такси. А этот кент уехал. И увёз пару залётных клоунов — на вечерний рынок, где их накормили всякой ерундой. Это я потом придумал — на счёт ерунды. И пожелал им самых неприятных неприятностей.

Сейчас вот думаю — зачем? Разве я не делал того же самого — не снимал такси, когда мне этого надо было? И разве уважил старшинство пожилого человека, сев в его машину? Почему же я так шумно реагирую на то, что зацепило меня? Почему шумлю и ругаюсь?

Ничего не понимаю. Эта история так меня зацепила, что я до сих пор не могу успокоиться. В смысле — давно уже успокоился, но всё-таки не до конца — если говорю об этом. А так — все нормально. Мы не сумасшедшие. Только я чуть-чуть. Да ещё моя бедная супруга (которая к этой истории ни с какого боку, но отвечать будет по полной программе — не знаю за что, не знаю почему).

Получается, что в своих оценках я сильно ошибаюсь, а в решениях ошибаюсь вдвойне. И сегодня, уже изрядно остыв, я поступил бы иначе. И иначе бы оценил эту историю. Как оценил бы? Да, вот хотя бы так.

Сели в машину двое наших людей. И на половине дороги стало бы ясно, что меня тоже собираются везти туда, куда и этих залётных. Ну и пусть везут — это один вывод. Или остановить машину и выйти из неё. Это второй вывод. Далее — можно было не заплатить за дорогу (да только деньги совсем чепуховые — заплатил и забыл). И в любом случае не стоило ругаться в принципе. Ни к чему, лишнее, избыточное.

Я говорю вполне серьёзно. Я очень сожалею о том, что выругался. Я должен был сдержаться. И не сдержался. На счёт этих… детей я тоже сильно сожалею. Действительно, сильно. Мне бы не стоило ругаться ни в коем случае. И — так далее.

Видите, какая приключилась история? И я до сих пор переживаю. До сих пор прокручиваю обстоятельства произошедшего. Мог бы воздержаться? Конечно — мог. И не воздержался. Спать следующую ночь не получилось. И лишь на следующий день я выспался. Да и то — какой может быть сон у такого… ругательного человека, как я…

Эти моменты случаются со мною довольно часто. То меня начинают жутко раздражать приехавшие сюда люди — русские, такие же, как и мы. Они ведут себя вполне нормально. Но видели бы вы, во что они одеваются… Это отдельная песня. Но моего негодования никто из них не ждёт. К чему это негодование — эти люди такие же мне чужие, что и другие.

Например, мой учитель английского языка мистер Мёрфи ирландец. Он совсем не знает русского языка, а я совсем не знаю английского. Однако я учил английский язык два года. И сейчас не имею против мистера Мёрфи ничего, чтобы мог с возмущением предъявить ему. Что вы! Напротив, я страшно переживаю, когда мне приходится встретиться с мистером Мёрфи. А он при этом одевается гораздо хуже, чем мои соотечественники. И вообще, ведёт себя, как ирландский хулиган.

Впрочем, мистер Мёрфи — лишь частный пример. И, возможно, не самый удачный. Мы любим мистера Мёрфи. Мы любим всех учителей нашей языковой школы. Мы всех любим. Даже тех же русских.

Почему же я так ругаюсь, попадая в различные ситуации? Что со мною происходит? Неужели я отвыкаю от нормальной жизни, от тех прикосновений, на которые давно перестал обращать внимание? Ну, да, отвыкаю. Даже, пожалуй, уже отвык. Оттого и страдаю от неверных оценок и ещё более неверных решений. Срабатывает вольница. Будем бороться с нею.

Работа и увлечение — что есть что

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 14-01-2014

Метки: , , ,

Такая вот проблема. Как на ваш взгляд? Стала бы работа конфетой, ежели бы вокруг неё всё плясало и крутилось? Или, наоборот, тогда бы от нее ничего бы толком не осталось? Проблема же, разве нет?

На самом деле, объект нашего небольшого исследования — не работа, как таковая, а наше отношение к ней. Интересно же – может ли работа стать увлечением, хобби, главным занятием, а не постоянной головной болью? И как мы с этим справимся? Что мы для этого сделаем? Может, превратим рабочий процесс в игру? Любопытно? Ещё бы.

Итак, работа. Хотим поменять наше к ней отношение. Легкости хотим. Непринужденности. Хотим получать от основного процесса работы удовольствие. Каждый день. День за днем. Может, попробуем поиграть? Ибо что это за игра, в которой нет удовольствия? И что за работа без удовольствия, если отношение к ней, как к игре. И нам важно, чтобы удовольствие это касалось важнейших деталей самой игры. Простите, работы.

Допустим, в нашу задачу входит строительство определённого проекта — возведение, скажем, простого, но удобного кампуса для студентов. Или что-то в этом роде — от проектирования объектов до их строительства. Эта общая цель упрощает нашу работу, низводя её до простых и очевидных задач. На деле задание может быть любым — вплоть до создания базы данных или, скажем, до строительства умопомрачительного научного комплекса. Главное суть задания самому себе. Главное — попытка превратить рабочее задание в игровой процесс.

Мы беремся за предложенный проект. Основываем рабочую схему, в которой главным блоком берем строительство жилых помещений для студентов. Комнаты на двоих, с кухней, с глухими (и надёжно перекрытыми от проникновения шума) стенами. Достаточно просторные, на хороших землях за городом, но по соседству с основными учебными (пусть в итоге будут учебные) зданиями.

К основе добавляем специфику — допустим, основой учебного заведения является сельское хозяйство. Следовательно, рядом с кампусом должен находиться опытный участок. Много опытных участков с постепенно взращиваемыми культурами. Ну, скажем, с виноградной лозой или персиковыми садами. И эти персиковые сады нужно правильно поливать, окапывать, обрабатывать от вредителей и делать с ними все, что обычно делают с такими деревьями опытные садоводы.

В кампусе живут молодые люди. И мы должны предоставить им поле для развития согласно их возрасту и потребностям. То есть создать необходимую атмосферу. Рисуем для этого вокруг помещений для жилья большой (достаточно большой) летний корпус со сценой. Собственно, и не корпус даже, а площадку, обнесенную стенами. С местами для зрителей, с танцполом. Короче, что-то похожее на летний театр. И — спортзал, одновременно. Предусмотрим места под теннисные корты, под тренажёры и удобные спортивные снаряды.

Помещения под театр и для занятий спортом должны располагаться на большом расстоянии друг от друга. Разносим их по диагонали. Что получилось? Нет, нет, ещё рано рассматривать конечный результат. Ещё не все построено – «доиграно».

Далее — создаем два кампуса, мужской и женский. Мы же решили, что в нашем доме будут жить студенты? А они находятся в том возрасте, когда вопросы семьи стоят наиболее остро. И часть студентов женится. И захотят молодые пары, естественно, жить вместе… Нет, здесь ограничение первое — никакого места для семейных пар. Правило кампуса — живут только бессемейные студенты. А ежели все же захочется, то пожалуйте в семейную часть. Может все-таки и такую спроектировать? Дело молодое и неизбежное. Что еще предусмотреть в кампусном хозяйстве? Все, что необходимо студенту, который проживет там весь срок обучения. Значительную часть молодой жизни – пять лет.

Обрисовав основу, определяем частности. Закладываем место, в котором будет проведено строительство. Просчитываем стоимость проживания, сроки. Определяем источники финансирования – инвесторов и кредиторов.  Определяем необходимые юридические согласования. Например, соответствие СНиПам. Короче, прописываем всю нужную спецификацию. И запускаем проект.

Игрой наш проект становится уже в самом начале. Наши первые размышления, первые штрихи к новому кампусу — уже настоящая игра. Ведь мы планируем место для проживания сотен (пусть их будут сотни) пар юных дарований. Мы представляем их молодые жизни. Их начало профессионального пути. Их ожидания и чаяния. Их юношеские потребности. Разве это не игра?

А потом — опытные участки вокруг. Разве не игра вот эти виноградные наделы? А персиковые сады? Дело происходит, скорее всего, где-нибудь на юге — раз в голову пришёл персик. Значит, так и идём, отслеживая все возможные нюансы.

Мы играем во время всей истории проекта. Местность предназначена для сельскохозяйственного образования? Значит, дома на ней будут двухэтажными — для удобного подхода к опытным участками и для свободного расположения на них персиковых деревьев. Но, с другой стороны, места не должно быть избыточно — иначе участки будут сильно запущены. Сокращаем место до умеренного минимума.

Решили разделять кампусы на мужской и женский. Подумаем над простыми проблемами. Как мужчины будут стирать? Как женщины будут заниматься проблемами мелких поломок? Например, электричества. Играем? В мужской части кампуса устанавливаем достаточное количество стиральных машин, а в женской — простые и удобные электрические автоматы. Чтобы при выходе из строя электрической схемы, можно было бы легко её заменить. Помогаем нашим пока одиноким (бессемейным) молодым женщинам и молодым мужчинам в самостоятельной жизни.

И так — до полной победы. До абсолютного внутреннего чувства безусловного выигрыша. А потом — практическая реализация, в которой есть свои игровые моменты. И — постоянная игра, без каких бы то ни было исключений.

Начиная играть, мы не только получаем удовольствие от работы. Мы начинаем считать себя талантливым и востребованным. Логика тут очень простая. Чтобы выигрывать – нужно играть. Играть постоянно.

Присмотритесь — весь мир играет. Выбирая «не игру», проходишь мимо важных событий в этом мире, обделяешь себя, лишаешься простых, каждодневных радостей. Поначалу все кажется простым. А потом? Потом оказывается, что игра и составляла главную часть твоей реализации в этой жизни.

В игре проходит оттачивание профессионального мастерства. Не пустыми, придуманными проектами живёт специалист. Не в придуманные проекты играет, приспосабливаясь и совершенствуясь. И эта «игра» — лишь подобие игры. Истинные проекты усиливают навыки, помогают завоевать высокий производственный авторитет. О таких людях говорят — они умеют больше, чем принято считать. И наша задача быть таким человеком.

Впрочем, можно и без игры. Можно просто и рутинно принимать задание как есть. И выстраивать результат — вне зависимости от самого процесса. Вопрос лишь — хватит ли сил.

Ошибки молодости

Рубрика: (Человек пишущий) | Автор: moderator | Дата: 19-08-2013

Метки: , , ,

У профессии журналиста есть одна неприятная особенность. А именно — ошибки, которые пишущий сотрудник газеты или журнала допустил за годы работы, остаются с ним на всю жизнь. Они никуда не исчезают. Это газета живёт один день — до выхода следующего номера. Ошибки живут вечно — до той поры, пока сохраняется хоть один экземпляр газеты с той самой ошибкой.

Неважно, какие подвиги совершил журналист за свою карьеру. Влез, к примеру, на Эверест вместе с покорителем вершины (да ещё и снял при этом восхождение с выгодной верхней точки). Дважды прыгнул на амбразуру, поскольку в первый раз снимок не получился. Взял интервью у самой знаменитой знаменитости и самой звёздной звезды (посмеявшись при этом над оттопыренными ушами интервьюируемого). Короче, понаделал столько выдающихся поступков, что и описывать неудобно… Однако, стоило лишь однажды забыть журналисту правила русской грамматики, как все его прошлые достижения оказались самым циничным образом дезавуированы. И ходит этот пожилой уже человек, в прошлом властитель дум и охмуритель молоденьких студенток журфака, с унылой кличкой «Ваня Жы-Шы». И взгляд его давно потерял былую наглость. И нет в его жизни никакой радости — кроме полученных когда-то многочисленных наград.

Если отбросить иронию, то окажется, что хороший журналист — совестливый журналист. То есть тот, кто не разучился стесняться известности и стыдиться допущенных им ляпов. Человек несовершенный в принципе (совершенны только святые и негодяи), он всю жизнь мучается собственными недостатками. И не подозревает, что должен благословлять своё чувство стыда, ибо без этого чувства ничего бы в жизни этого человека ни случилось. В смысле — ничего хорошего, путного. А что касается всяких глупостей, вроде вселенской славы… так для неё таланта не нужно. Не нужно и совести.

Почему мы так недовольны уровнем сегодняшней журналистики? Потому что не видим среди авторов газетных и журнальных статей, ведущих телевизионных и радиопрограмм людей «с совестью», не разучившихся краснеть. А вместе с тем — не утративших умение слушать и вслушиваться. Один из главных, к слову, секретов успешного журналиста. И непременное качество высокого профессионала.

При этом можно выделить два парадоксальных момента. Первый — совестливых журналистов меньше не стало. Их, возможно, даже больше, чем в прошлом. Просто они, люди «с совестью», не так заметны, как циники, наглецы и воинствующие дураки. Но они и раньше были не так заметны. Просто форма выражения наглости и невежества изменилась, стала более агрессивной. А совестливый человек как был поражён «вирусом скромности», как был углублён в себя и сосредоточен на окружающем его мир, таковым и остался. Среди людей с обострённым чувством совести вы звёзд не найдёте. Не назовёте же звездой, скажем, кинорежиссера Павла Семёновича Лунгина? Какая он звезда? Он — мудрец. А это уже совсем иное дело.

И второй момент — таких журналистов «с совестью» много никогда и не было. Ни в какие времена. И слушали их так же рассеянно, так же невнимательно, как и сейчас. Эпатажных пустозвонов — слушают. Этих, не умеющих форсировать голос и перекрикивать оппонента — нет.

Как журналиста по основной профессии — открещивайся или нет, но профессия словно клеймо, пристанет, не отвяжешься — меня очень беспокоит состояние прессы в новой России. Газеты я читаю редко и только те, в которых вижу хорошие материалы. То есть я сначала узнаю, где и что опубликовано, а потом уже читаю. И чаще всего уже не на бумаге, а в Интернете, на онлайновых порталах. Так вот, газет почти не читаю именно по той причине, что в них мало толковых статей. Я не говорю — ярких и талантливых. Я говорю просто о статьях взвешенных и умных. И написанных без огорчительных ошибок.

В газете есть место опечаткам, поскольку от этой беды полностью не избавишься. Но в ней нет места ошибкам — прежде всего, орфографическим и грамматическим. Фактические ошибки — другое дело. Они как раз простительны, поскольку отражают степень неинформированности автора статьи. Всего знать невозможно. И если автор кается в своём неведении по каким-то специальным вопросам, ему это можно простить. Не знает — узнает. Беда, в общем-то, небольшая.

Но как простить нелепые, смешные, глупые орфографические ошибки? Человек, написавший статью, мнит себя профессионалом и при этом откровенно презирает своего читателя. Читателя презирают ответственный секретарь, корректор, верстальщик, редактор газеты — все, через чьи руки проходит готовящаяся к публикации статья. Что, о презрении и речи быть не может — ошибка всего лишь ошибка и не более того? Но рук-то немало. Иногда до десяти пар, если говорить о достаточно крупном издании с большим штатом. Какая же это ошибка? Это, скорее, демонстрация намерений, чем случайный выброс глупости.

И получается, что нас окружают враждебные или просто заносчивые люди — через те газеты и журналы, которые мы читаем. Читаем же? И многому верим. А если и не верим, то ответить не можем. У нас, рядовых читателей, всего один эффективный инструмент воздействия на глупые газеты — те деньги, которые мы платим за свежий номер. Но в том-то и дело, что газета уже куплена. И мы её прочитали. И почувствовали себя полными идиотами, поскольку заплатили за то, что лучше бы и в руки не брать…

Совестливые журналисты есть в любой газете. В желтых бульварных листках их, конечно, меньше. Но они есть и там. Не всем везёт найти свою газету. Многие ищут всю жизнь. А некоторые так и не находят, свыкаясь со своим статусом интеллигента на неинтеллигентной работе. Мол, всё же журналист, а не дачный сторож и не истопник коммунальной котельной. И на том спасибо.

Нам, читателям, надо уметь этих людей распознавать по их статьям. Распознавать и отделять от прочих. И относиться к этим журналистам соответственно — как к несчастным, но талантливым людям. Почему «надо»? Потому что иначе они исчезнут. Растворяться в мутном потоке агрессивного невежества. И мы их потеряем.

Впрочем, интеллигентный журналист в неинтеллигентном издании огромная редкость. Чаще всего журналистам «с совестью» удаётся найти себе подобных, сойтись в одном издании, чтобы делать своё дело — даже несмотря на небольшую зарплату. В этом случае нам следует лишь не забывать о газетах, в которых эти люди трудятся. Покупать свежие номера. Перечитывать их статьи в Интернете. Высказываться в комментариях. Помогать им держать удар оппонентов. Это же люди нашего круга… Нашего, я не ошибаюсь? Вы же тоже человек «с совестью»? Вам тоже стыдно за какие-то просчёты и ошибки в прошлой жизни? Вы тоже кое-что бы переделали, изменили — если у вас была бы такая возможность?

Я очень надеюсь на это. Честные к честным. Так и выживем.

Неодолимая любовь к жизни

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 07-08-2013

Метки: , , ,

Вспоминая хорошего человека, мы часто говорим — он так любил жизнь… А что мы вкладываем в эти слова? Какой смысл? Что значит — «любить жизнь»? Разве есть люди, которые жизнь не любят? Или это довольно редкий дар — наслаждаться жизнью, ценить её неожиданные повороты, любить каждый прожитый день?

Оказывается, да — любить жизнь дано не каждому. Более того, жизнелюбы встречаются не так уж и часто. И нам они кажутся необыкновенными гурманами, людьми, которые хорошо разбираются в простых житейских радостях. И по этой причине они необыкновенно счастливы.

На самом деле эти счастливцы вовсе не столь счастливы, как может показаться с их слов. Жизнелюбами бывают и люди нуждающиеся, и неудачливые в любви, и инвалиды. Все они по общепринятым представлениям должны быть несчастными. А они — счастливы.

Причина их счастья — в них самих, в их ощущении жизни. Каждый день они просыпаются с улыбкой. С улыбкой смотрят на мир. С улыбкой встречают вечер. И с улыбкой засыпают, чтобы встретить новый день — с такой же улыбкой.

Согласитесь, картина необычная. Мы не привыкли видеть улыбки на лицах людей. И в наше время улыбаемся больше и чаще, чем было раньше, но всё равно недостаточно. Поэтому, попадая за границу, мы поначалу не можем отделаться от мысли — что это они все улыбаются? А вернувшись домой, никак не можем отвыкнуть от неизвестно откуда взявшейся привычки улыбаться всем и каждому.

Так что же, мы не жизнелюбы? В большинстве своём, к сожалению, нет. Мы всегда что-то преодолеваем. Всегда ждём каких-то неприятностей. И счастье наше заключается в том, что следующий день не выдался хуже предыдущего. Отсутствие неприятностей — вот формула нашего всеобщего счастья. Его необходимое условие и главная причина. И всё вроде бы верно. За одним лишь исключением — по этому правилу невозможно почувствовать прилив счастья, если у тебя самого что-то не в полном порядке. Палец молотком прибил — и счастью конец. Вспомнил о бушующих военных конфликтах где-то на краю земли — и прощай, желанная гармония чувств. Услышал сердитый вскрик соседа за стенкой, впечатлился чужими страстями — и спокойствия на сердце как ни бывало. О каких-то физических недостатках, болезнях и пережитых в прошлом трагедиях и не говорим.

Получается, что любовь к жизни, действительно, свойственна лишь немногим из нас. И мы искренне удивлены, когда встречаем на своём пути весельчака, жизнелюба и оптимиста. Мы вспоминаем эти нечастые встречи. Мы завидуем этим людям — их легкому отношению к жизни, их способности забывать неприятности.

Зависть — чувство нехорошее и деструктивное. Но здесь есть, чему завидовать. Стоит лишь присмотреться к этим воздушным, искрящимся экстравертам. Для них, к примеру, не существует политических дрязг. До определённого предела, конечно. Вряд ли оптимистический взгляд на действительность помог бы хоть кому-то пережить репрессии 1937 года. Тут уж как ни оценивай происходящее, но ежели коготок увяз, всей птичке пропасть.

Но саму атмосферу тяжелых предвоенных лет оптимисты переживали легче. Если удавалось уцелеть, не попасть под молох государственной машины, то всё остальное было уже не страшно — поскольку страшной жизни в восприятии этих людей не бывает. Они способны находить положительные стороны в самых тяжёлых жизненных обстоятельствах. Кем были балагуры, шутники, гармонисты и рассказчики, которых всю жизнь вспоминали солдаты той великой войны? Оптимистами-жизнелюбами. И вспоминали же. В рассказах стариков непременно находилось место смешным случаям. Хотя, какой уж тут смех — люди гибли в невероятных количествах. Им было явно не до веселья.

Жизнелюбие — свойство не только человеческого характера, но и возраста. Чем мы моложе, тем жизнелюбия в нас больше. Пресловутые «розовые очки» — неоправданный (якобы) оптимизм, комплиментарная оценка происходящего, благодушное отношение ко всему, что окружает человека, даже к врагам — присущи людям молодым. А пожившим, зрелым больше к лицу сдержанный пессимизм, недоверчивость, скептическое отношение ко всему новому — то есть то, что мы обычно называем «здоровым консерватизмом».

Счастливы ли в таком случае молодые? Счастливей ли они нас, людей пожилых? И да, и нет. Да — потому что молодость всегда лучше старости (хотя бы из-за того, что до конца отведённого срока молодым ещё жить и жить). Нет — потому что молодые, по мнению пожилых, просто не в курсе, как они несчастны.

Жизнелюбивые люди не укладываются в наше представление о мудрости. Весёлая молодежь кажется нам глупой, а её оптимистичный настрой — неоправданным. Жизнелюбивые старики вызывают, скорее, сочувствие и даже жалость. Но лишь до той поры, пока мы к ним ни прислушаемся, ни попытаемся вникнуть в проповедуемые ими истины. И тогда всё меняется. И мы понимаем — именно так и надо было жить. Не вникая в глобальные проблемы, решить которые мы всё равно не в силах. И не упуская жизнеутверждающих мелочей, которые на поверку и не мелочи вовсе, а самая что ни на есть суть жизни.

Как, к примеру, избавить себя от ежедневной нервотрёпки после прочтения газетных статей? Там — рвануло, здесь — взорвалось. Да сколько же можно?! Нисколько. Выбросьте газету. И больше к ней не прикасайтесь. Не включайте телевизор. Черпайте новости только из тех источников, которым вы доверяете.

Всё просто. Но выполнимо ли? Выполнимо. Я двенадцать лет не читаю газет. И три года не смотрю телевизор. Вообще, ни один из каналов. Я не умер, не деградировал, не утратил способности работать в качестве (представьте себе) журналиста. То есть я могу служить доказательством постулата, что отказ от чтения газет и просмотра телепередач не понижает, а, напротив, повышает качество жизни. Вы можете этому доказательству (то есть мне) верить или не верить. Но факт остаётся фактом.

Другая сторона этой же проблемы. Отказ от будоражащих новостей — это что, голову в песок, как страус? Ничего подобного. Прочитывая газетную сводку новостей, мы следуем воле редактора, составившего её, и подчинённой ему команды журналистов. Жизнь намного многообразней, чем эта сводка. В окружающем мире хватает места и для ужасных трагедий, и для воодушевляющих подвигов. Все дело в подаче новостей и в их пропорциях. Ищите интересующую вас информацию сами.

Это лишь одна сторона будней, которая лишает нас жизнелюбия. Вот другой пример — наша печаль по поводу стремительно ускользающей жизни. Каждое утро мы смотрим в зеркало и с огорчением замечаем морщинки, седые волосы и другие свидетельства старения. Наш уход — дело времени. Он неотвратим. И мы это знаем наверняка. Жить вечно невозможно. И даже прожить «свои сто лет» дано одному человеку из (наверное) миллиона. Жизнь большинства из нас существенно короче.

Если думать об этом постоянно, будни превратятся в кошмар. А если… не думать? Или успокоиться и не бояться того, что рано или поздно с нами произойдёт? Если попытаться отыскать положительные моменты и в этом?

Знаете, чем жизнелюбы отличаются от нас, неисправимых скептиков? Для них жизнь не имеет трагического финала, поскольку вместе с дыханием и мыслью уходят и ощущения. Жизнелюбы бессмертны… Но самое поразительное, что бессмертны и все мы! Только они уверены в своём предположении. А мы об этом даже не задумываемся.

Разговор с умным человеком

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 08-05-2013

Метки: , ,

Мой покойный папа в старости частенько погружался в свои размышления и в эти моменты потихоньку разговаривал сам с собой. К своим старческим чудачествам он относился с юмором. Говорил — люблю поговорить с умным человеком, имея в виду именно эти дискуссии с самим собой. Меня склонность отца к невнятному бормотанию, помнится, веселила. А сейчас я вспоминаю эти мгновенья со слезой. С болью сердечной. Никак не могу себе простить собственной невнимательности и  душевной чёрствости. Я бы многое отдал за возможность его увидеть. Увидеть и — поговорить.

Как выяснилось, я не очень хороший человек. Может, даже очень нехороший. Мне явно не хватает доброты и способности к сопереживанию. Я могу равнодушно отвернуться от человеческой беды. И могу отгородиться от неё собственными заботами, которые считаю более значимыми, чем чужое страдание.

Сейчас я тоже частенько дискутирую сам с собой. Но вряд ли эти разговоры похожи на те, что вёл с самим собой мой отец. Он был очень хорошим человеком. Его не мучила совесть…

Руку даю на отсечение, что многие из вас думают о себе точно так же. И точно так же винят себя за прошлые ошибки и за те маленькие преступления, которые мы невольно совершаем за свою жизнь. Увы, мы далеко не идеальны. Другое дело те, кого мы любили. И кто оставил нас в одиночестве на этой планете. Они были намного лучше нас.

Муки совести болезнь крайне странная. Во-первых, она не лечится. Искупить свою вину невозможно. Соверши хоть тысячу добрых дел, их причина, то самое маленькое непреднамеренное преступление, всё равно останется с тобой. Во-вторых, совесть вызывает гипертрофированное чувство ответственности — за всё негативное, с чем мы сталкиваемся в жизни. Мы сами принимаем на себя вину за то, что не совершали и к чему не имеем непосредственного отношения. Время от времени это происходит с любым честным человеком. Только послышится истеричный крик «держи вора», как в голове проносится отчаянное и нелепое — «боже мой, не обо мне ли это». И ты, никогда не бравший чужого, начинаешь украдкой шарить по карманам — не обнаружится ли в них украденная кем-то вещь.

Наконец, совесть постоянно вступает в противоречие с чувством собственного достоинства. И мы живем в каком-то полусогнутом состоянии, не в силах забыть прошлые прегрешения. При этом всё себе прощаем, привыкаем к тому, что в нашем прошлом было не всё чисто и гладко. Но это самопрощение не приносит покоя. Память снова и снова подсовывает давние истории. Иногда от них, от этих историй, не остаётся ничего, кроме чувства стыда. Уже и вспомнить не можешь, в чём там было дело. А уши горят.

Воевать с собственной совестью — дело распоследнее. И абсолютно бесперспективное, поскольку, повторяю, лекарств от мук совести нет. Но не о войне речь. Речь о поисках разумного компромисса. Не о самооправдании собственных поступков, а о понимании их причин. Надо научиться себя прощать. Тем более что на самом деле мы ничего страшного в своей жизни не совершали. И в отдалённом прошлом мы оставили за собой лишь ошибки молодости и нечаянные глупые поступки. На фоне, заметим, вполне реальных достижений.

Самоуважению надо учиться. Постоянно, всю жизнь, до последнего дыхания. Речь об элементарном чувстве собственного достоинства. О той духовной силе, которая нас выпрямляет и позволяет добиться успехов и в личной жизни, и в профессии.

Мы должны быть сильными. А терпимость и сочувствие — проявление силы, а не слабости. Быть добрым может позволить себе только сильный человек. У слабого силы уходят на другое. Ему приходится бороться, чтобы удержаться на плаву — вместо того, чтобы плыть.

Почему эта тема пришла мне в голову? На глаза попалась фраза Френсиса Гальтона: «Ты то, что о себе думаешь». И ещё: «Нет необходимости сообщать окружающим о своей самооценке, люди это и так чувствуют». Сразу подумалось, что в этих простых, казалось бы, максимах кроется большой смысл. Заниженная самооценка и битое молью чувство собственного достоинства всегда приводят к неудаче — за какое бы дело мы ни брались.

Неудачника, действительно, видно издалека. Издалека видно и заносчивого типа с раздутым самомнением. Только раздутое самомнение — тоже проявление слабости. Это не что иное, как попытка защититься от обвинений в несостоятельности — например, в профессиональной. Но при этом неудачник может быть специалистом в своём деле, а заносчивый и самовлюблённый тип — только дураком.

Бесполезно рассчитывать на хорошую высокооплачиваемую работу, если на вопрос «умеешь ли ты делать то-то и то-то» ты отвечаешь — «я постараюсь» или «вроде бы да». Ответ может быть только один — «разумеется». Без тени сомнений — иначе, зачем ты сюда пришёл? Правда, при этом знания должны быть реальными, а не придуманными. На работу-то могут и принять, но потом придётся работать — чтобы подтвердить свою квалификацию. Другое дело, что у неуверенного в своих силах человека не окажется самой возможности что-то кому-то доказывать.

Как добиться ровного к себе отношения? Как победить эту сердечную язву обострённой совести? Верного способа я не знаю. Сам много лет веду с собой внутренний диалог — беседую с «умным человеком». Пытаюсь анализировать собственные поступки — плохие и хорошие. Хороших поступков значительно меньше. Но так, наверное, и должно быть.

В качестве главных аргументов в этом бесконечном споре с самим собой я использую результаты многолетнего труда. И тогда  находится ответ на горький вопрос — почему же все так случилось? Почему я не смог реализовать мечту молодости? Добиться впечатляющих успехов, известности и прочих благ, которые казались мне невероятно важными в семнадцать лет?

Ответ не так уж и сложен. Разве я в семнадцать лет мечтал об известности? Разве ни хотел кропотливо трудиться, замирая от счастья в редкие моменты маленьких озарений? Так ровно это я и получил. И наработал за жизнь огромное количество вещей (рассказов, очерков, книг), среди которых полно и плохих, и хороших… Плохих, наверное, больше. Но снова повторюсь — так, наверное, и должно быть. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

Уверенность в своих силах пришла позже, чем мне хотелось. Но всё-таки пришла. И сейчас я очень спокойно воспринимаю отказы издательств. И так же спокойно реагирую на вздорную критику. Не нравится, что я делаю? Попробуйте сделать лучше. Впрочем, у вас вряд ли получится. Я на то, что им не нравится, потратил всю жизнь. И прекрасно знаю сам все свои несовершенства.

А ещё я научился улыбаться незнакомым людям. Это произошло совсем недавно — около двух лет назад. Каких-то особых усилий не прилагал. И улыбаться стал после того, как понял, что я имею право назвать себя писателем. И что при всех жизненных невзгодах я сумел пересилить обстоятельства и реализовать (пока пусть и не полностью) свою мечту.

Когда я иду по улице, я вижу огромное количество улыбающихся мне людей. Я не знаю, кто они. Но уверен, что это достойные люди, которые способны совладать со своими несовершенствами. И — со своим прошлым, в котором наверняка было полно ошибок. Но никогда не было подлости.

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru