(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Птичьи заметки

Рубрика: (Хобби, семья, здоровье) | Автор: moderator | Дата: 28-05-2014

Метки: , , , , ,

Птица молчит. Она молчит, несмотря на то, что я давно жду её песни. Я стою и жду. А она — молчит… И вдруг она запела. Да так запела, что нет никакой возможности описать её песню. И я жду окончания. Когда она кончит, то тут же улетит. И все надо будет начинать сначала — искать эту птицу, ждать, когда она запоёт. И прицеливаться камерой, чтобы её удивительная песня осталась на плёнке.

Птица отпела и улетела. И я отправился дальше. Какие ещё открытия ждут меня на парковой дорожке? И что за песнями этих птиц стоит? Лишь инстинкт или что-то большее? Вопросов скапливается миллион. И ответов пока нет. И я иду дальше — в надежде подыскать нужные ответы.

Эта история имеет место едва ли ни ежедневно. Птиц мы с супругой ищем постоянно. Она больше, я — меньше. Но втянулся. И сейчас о птицах знаю гораздо больше, чем знал о них совсем недавно. Это же общеизвестно — хочешь узнать о птицах что-то дополнительное, ищешь о них информацию, узнаёшь. И в результате становишься почти «профессором кислых щей». В смысле — доктором по птицам. Ну, или не совсем доктором. Это неважно. Главное — узнаёшь.

Мы идём по парковой дорожке и смотрим вверх. Мы разыскиваем птиц. Мы вслушиваемся в их песни, всматриваемся в их поведение. Птицы живут. Они отдыхают. Охотятся. Спят. Они проживают свою жизнь прямо у нас на глазах. Это раньше я смотрел на птиц, как на какие-то чудесные добавления к природе. Сейчас всё иначе. Я знаю, что хозяева здесь, в этом парке, они. Они и есть — сама природа.

Мы идём неспешно, раздвигая ногами опавшую листву. Вообще, это происходит нечасто. Листву здесь вовремя убирают. Вечером нападало — утром ничего нет. И так каждый день. Лишь во времена высокой жары, когда нет дождей, земля высыхает. И деревья сбрасывают листву, чтобы обезопасить себя от зноя. Я понимаю это. Но все же старый пережиток даёт о себе знать. Листва сбрасывается во время похолоданий. Это почти не обсуждается, хотя здесь похолоданий не бывает.

Здесь не бывает не только похолоданий. Здесь не бывает великой суши. Здесь не бывает постоянных дождей. Здесь не бывает ничего, что выводит из равновесия природу. Лишь иногда — раз в шестьдесят лет или в сто. Надвигается черная туча. И начинается дождь, который завершается через две недели. И всё топит — и кусты, и парковые дорожки… Нет, парковые дорожки остаются нетронутыми. Чтобы природа уничтожила своё творение, нужно чтобы случилось что-то необыкновенное. Мы такого ещё не видели. И, наверное, вряд ли увидим. Великое ненастье было совсем недавно — в 2011 году. Мы его почти не заметили.

Мы не заметили много перемен. Мы попросту не знали, как оно бывает. Увидели огромное море воды. Думали, оно так и в обычной жизни. Ан нет — ничего подобного. В обычной жизни на месте воды дороги и дома. Жилой комплекс, затопленный в этот раз. А мы думали, что все благополучно. И что небольшое наводнение, которое с виду и не наводнение вовсе, никому не мешает…

Стоп, стоп! Птица… Её зовут «коэль». Так она кричит — «гоэль, гоэль». Отсюда и название. А по сути — кукушка. Подкладывает свои яйца в чужие гнёзда. При этом летает вокруг и поёт. Удивительное создание… Кукушка сидит на ветке. Самец и рядом самочка. Самец черный с красными рубиновыми глазами. Самочка обычная, пестрая. Но глаза тоже красные. Заснимем эту прелесть. Но птицы тут же снимаются с места — как только мы наводим на них камеру.

Это происходит всегда. Птицы относятся к нашей камере, как к оружию. Только прицелишься, чтобы снять их — как они улетают. Причем, все — даже те птицы, что не обращают на нас особого внимания. Только цапли терпят. Да и то, лишь издалека. Чуть приблизишься, как они улетают. Отдалятся на небольшое расстояние и снова присаживаются. Так и охотимся — без угроз живой жизни и без трофеев. Это наш выбор.

Собственно, выбор этот не особенно велик. Снимать птиц — это тебе не охотится на них по-настоящему. Не нужно подыскивать способа сохранить тушку. Не нужно разделывать добычу. Много чего не нужно. Но главное не в этом. Главное — мы живем вместе с ними. Мы не охотники вовсе. Мы — сожители, соседи по освоенной нише. Мы живем здесь, а птицы — здесь. И наши миры не пересекаются.

Они не пересекаются ни на йоту. Мир пищевой и мир обитания — мир жизни. И мы уважаем их мир. А они уважают наш. И мы живем, не особенно вникая в их жизнь. А они — не вникают в нашу. У них своя жизнь. И нам надо к этому привыкнуть. Не всегда получается. Бывает и так, что из-за каких-то незначительных на наш взгляд причин этот мир, в буквальном смысле, умирает.

Вот пример. Новый год. Шумный ночной праздник. В небо выстреливаются сотни и сотни фейерверков. Город шумит. Город отмечает свой главный праздник… А утром оказалось, что птицы не пережили ночных гуляний. Большая их часть снялась и улетела. Меньшая часть попросту… притаилась. Назовем это так, чтобы не говорить о худшем варианте. Пусть — притаилась. Мир птиц явно изменился.

Это лишь одна часть нашего взаимодействия. А этих частей великое множество. Преимуществом жизни с птицами считается особое к ним отношение. Мол, местные жители почитают птиц, относятся к ним доброжелательно. Но на деле не так. Мелких желтых птиц (амадины?) местные используют в качестве пленников. Их отлавливают в больших количествах и продают другим, чтобы те, в свою очередь, их отпустили. При этом говорится — «сохраняйте карму, отпускайте птиц». А что творится с кармой тех, кто их отлавливает, не поясняется.

Мы продолжаем прогулку. Парковая прохлада постепенно улетучивается. Наступает зной. Жесткий, неумолимый, сильный. И птицы потихоньку успокаиваются. Днём птиц мало — они прячутся от жары. И тоже ждут дождя. А дождя все нет.

Птицы прячутся от зноя. Спят? Да, возможно. Или просто не поют. Ищут еду, охаживают свои заросли, прячутся от хищников… Кстати, хищных птиц здесь мало. Меньше, чем можно подумать. Одна птица на тысячи и тысячи обычных птиц. Мне даже удивительно — как они уживаются? Одни прячутся, другие за ними, первыми, охотятся. И живут при этом вместе. Оказалось, всё очень просто. Как только появляется в стае заболевшая птица, так появляется и охотник. Но с другой стороны, голубь с подраненными крыльями, за которым мы наблюдаем, живет здесь уже полтора года. Ему помогают люди — подкармливают, ухаживают. И голубь потихоньку летает, борется со своим недугом. Крылья у него срослись, но неправильно. И он от этого мучается… Но — живет.

Пора нам уходить. Снятого вполне хватит на небольшой видеоролик. Мы прячем камеру. И в этот момент происходит то, ради чего не стоило её прятать. Взлетает «синяя птица» — сизоворонка. Она торжественно расправляет свои удивительные крылья. И мир блекнет… Доставать камеру бесполезно. Мы просто смотрим на неё. Просто — смотрим.

Парковые тайники

Рубрика: (Хобби, семья, здоровье) | Автор: moderator | Дата: 28-04-2014

Метки: , , , , , ,

Я иду по парковой дорожке и смотрю по сторонам. Каких-либо идей в голове нет. Обычная прогулка. Неспешная, неторопливая. Короче, иду себе потихоньку. И рассматриваю встречающиеся пейзажи.

Дело это неторопливое. Рассматривать пейзажи можно в любом другом состоянии. Можно даже не идти по парковой аллейке, а стоять и смотреть на неё со стороны. Но смотреть со стороны — не получается. Постоишь, постоишь, да и идёшь дальше. Чудно, ей-богу. И немного странно. Почему? Да, кто же его знает — почему? Так здесь заведено.

Парк очень старый. И деревья здесь чудные. Они поросли травой и по-прежнему плодоносят. Только плоды этих деревьев несъедобны. Или кажутся нам несъедобными. Для кого-то они вполне съедобны и даже выглядят сущим спасением… Скажем так — выглядели бы, если бы здесь были весна, осень и зима. Но всего этого в парке не наблюдается. Здесь всегда лето. В меру жаркое, никогда не холодное и всегда приветливое. Идеальный парк. И таких здесь на каждом шагу.

В парках живут птицы — много птиц. Живут белки и их маленькие сородичи — зверьки по имени «тупайя». Это вовсе не означает, что они тупые. Нет, что вы! Это жизнерадостные животные, живущие парами и очень похожие на белок. Более того, белку, как домашнее животное, никто здесь не держит. Разве что в клетке. А тупайю — запросто. Привяжут крохотный ошейничек — чтобы животное не забиралось, куда не следует. И оно себе живет. И не тужит.

У тупай есть секрет. Они исследуют низ парковых деревьев. Живут на земле, перебегая от дерева к дереву. При этом живут парами — похоже, что постоянными. Так вот, секрет тупайи в том, что это животное неторопливое. Если его застать за каким-либо занятием, оно затаится, постарается спрятаться от наблюдения. А потом, убедившись, что от постороннего взгляда не скрыться, убегает. Эту особенность тупайи мы используем в своих целях. Мы их снимаем на видео. Пока получилось немного, но дайте срок. Отснимем целый фильм. В смысле — минуты на три или на четыре.

А ещё здесь живут скворцы майны. Это множество птиц различных подвидов. Но нам они кажутся одинаковыми. Мы не специалисты, в птицах разбираемся не особо. Пару майн мы даже как-то приручили. Но однажды отправились в столицу на пару дней. И скворцы нас тут же забыли. Потом мы попытались заново приручить эту пару. Но пойди, пойми — какая из них наша. Скворцы создают пару на всю жизнь. Они вместе летают, вместе устраивают всякие сражения. Например, с гекконами — маленькими безобидными дракончиками.

Дракончики — старая пугалка. Они абсолютно безвредные. Не укусят и самое миролюбивое создание. Их пища — комары, да мухи. Вот им от дракончиков настоящая смерть. Для нас гекконы безобидны. Но мы пугались их ужасно — спасаясь от нашествия гекконов бегством. Когда осознали ситуацию, прошло время. И мы сейчас ведём себя довольно беспечно — не боимся гекконов вообще, а заодно и их собратьев калотов. Калоты по сравнению с гекконами крупней. Обладают оранжевым видом — когда сильно раздражены. И умеют укусить так, что щипцами их укуса не разожмёшь. Вот какие страсти творятся вокруг калотов и… наших туристов.

Я иду по парку и медленно разгребаю листья. Парк старый, но ухоженный. И листья эти надо поискать. Они регулярно сгребаются в кучи и убираются в мешки. Мы видели эти мешки. Они стоят потом на обочинах дорожек, ожидая транспорта. И их убирают, в общем-то, вовремя. Только иногда оставляют на вечер — как сегодня. И я получаю возможность пошататься по парковым дорожкам, разгребая старые листья ногами. Не сильно — чтобы заново не создать беспорядка. А так, чуть-чуть, слегка.

Со стороны за мной наблюдает белка. Это животное — наша любимица. И не важно, что белки не так уживчивы, как тупайи. Они живые и очень быстро реагируют на изменения. Чуть пошевелишься, стоя у дерева. И — раз — белки нет. Она взлетает на двадцатиметровую высоту и посматривает на тебя оттуда. А ты разводишь руками. Мол, не хотел, извини… И белка снова спускается. Ей любопытны твои движения. Она очень любознательный зверёк. И за эту способность часто страдает. Белку легко поймать и посадить в клетку. И её часто ловят. И прячут в клетки.

По сравнению с другими животными белки — частые гости людей. Они легко привыкают к беспорядочному кормлению. Берут пищу с рук. И часто резвятся, превращаясь из добытчиков в обычных попрошаек. Их не смущает даже угроза оказаться в клетке. Впрочем, в клетке — это вовсе не означает, что белок ловят все и постоянно. Таких любителей природы встречается немного. Но заметны именно они.

А ещё здесь полно обычных воробьёв. Они такие же, что и у нас, но размеры их поменьше. А так — обычные воробьи. Так же чирикают. Так же устраивают свои свадьбы. И так же начинают смешную возню вокруг самой обычной вещи. Например, вокруг куска черствого хлеба.

Воробьи старые друзья. Мы дружим со всеми обитателями парков — поскольку они здесь живут не только в парках. Это такая местность, что животные хорошо себя чувствуют и в парке, и на улице. Только на улицах больше возни и шума. А так — одно и то же. Абсолютно. И животные не чувствуют неудобств (мы надеемся на это) от присутствия людей.

Так вот, воробьи — наши старые друзья. Особенно один, со своей напарницей. Напарницы мы точно не знаем. В смысле — видим её иногда, но нам кажется, что всякий раз она меняется. А воробей остается тем же. Он живет на нашем балконе. И построил в перилах ограждения гнездо. Оно выглядит, как наслоения мусора. То, что это именно гнездо, распознаешь не сразу. После того, как он построил его, его напарница… свинтила. Да, взяла и убежала. И он устроил гнезду перестройку. Да такую, что мы, вернувшись из столицы, даже заподозрили, что дело здесь нечисто. Что над гнездом надругались скворцы майны. Потом оказалось, что все выглядит намного проще. Несколько дней после нашего возвращения пол балкона был усыпан содержимым гнезда. Просто воробей устраивал генеральную уборку.

У воробья есть имя. Его зовут Мулюков. Почему Мулюков? Да, кто же его знает. Мулюков и всё. Он вроде бы не возражает. Его гнездо находится совсем рядом — голову с подушки поднимешь, вот оно и гнездо. И мы каждое утро здороваемся с ним. Привет, Мулюков! И он нам отвечает.

Таких контактов у нас множество. Но Мулюков — один. Он активно мусорит на нашем балконе, но при этом ведёт естественный образ жизни. И мы теперь знаем, почему он — воробей. Потому что «вора бей». И Мулюков знает об этом…

Я иду по парковым дорожкам. И они потихоньку заканчиваются. Пора браться за работу. Эх, тяжка писательская доля. Хотя, с дрогой стороны, и… ничего. Ты гуляешь, наблюдаешь, запоминаешь. А приходишь домой и — пишешь.

О чем — вот вопрос.

Парковый рай

Рубрика: (Хобби, семья, здоровье) | Автор: moderator | Дата: 17-09-2013

Метки: , , , ,

Недавно мы побывали в роскошном городском парке, которому уже много лет. И там неожиданно для себя увидели крошечный прудик с мутной землистой водой. И — пару черных лебедей, плескавшихся в этом пруду.

Лебеди не улетали и даже не предпринимали к этому каких-либо попыток. Маховые перья их могучих крыльев были искусственно укорочены. И птицы к этому, похоже, привыкли.

Мы осторожно приблизились к прудику. Присели на живописно разбросанные вокруг воды валуны. И принялись зачарованно рассматривать лебедей. Птицы это почувствовали. И устроили нам показательный танец.

Лебеди купались, ныряли, совершали головокружительные кульбиты. Они показывали нам крошечные ножки, обутые в птичьи «ласты». Лебеди совсем не стеснялись своих упитанных животов и выглядывающих из-под черных покровных перьев белых нижних рубашек. Я был сражён наповал, поскольку даже не подозревал о наличии у лебедей белоснежного подпушья. Очень красивое сочетание — черного и белого перьевого покрова. Причём, белое перо показывается только в моменты, когда птица перебирает оперение клювом. То есть как бы невзначай, непреднамеренно, без какого бы то ни было умысла.

А умысел, между тем, явно присутствовал. Птицы с неподражаемым достоинством требовали угощения. Когда мы стали бросать им крошечные пончики, лебеди не обратили на них никакого внимания. Но стоило нам отойти в сторону, как пончики были найдены и съедены…

В этой маленькой парковой вселенной действуют собственные законы и бытуют свои правила. Здесь кошки охотятся за белками, но ни одного зверька не убивают, поскольку белки сами размером с хорошую кошку и в случае необходимости способны надавать по ушам хвостатым хищникам. Здесь почти нет ворон — их место прочно заняли скворцы. Вороны скромно жмутся по краям парковых посадок, а наглые скворцы зорко приглядывают за ними. Здесь в парковых прудах полно диковинной рыбы. Эта рыба, практически, невидима. Её можно различить лишь по кругам на поверхности, да по тихим всплескам. Рыбины полупрозрачны и, возможно, знают об этом. Во всяком случае, они часто подплывают к застывшему у берега прохожему и пугают его, внезапно вынырнув из коричневатой пучины. За это невидимые рыбы получают вполне реальное угощение — кусочки белого хлеба и прочую снедь.

Мы обожаем парки. Мы любим бродить по тенистым аллеям. Любим слушать пенье парковых птиц.

Во время этих прогулок ко мне приходит мысль — что думают о нас живущие в парке животные. Кто мы для них? Как они нас видят? Вроде бы совсем наивные вопросы… Но, действительно, кем мы им кажемся?

Между прочим, мы мало что о них знаем. Мы мало знаем даже о тех животных, которых приручили тысячи лет назад. Например, о собаках. Во всех учебниках написано, что у собак черно-белое (то есть монохромное) зрение. И что они не различают цветов… И вдруг недавно выяснилось, что цвета они различают. Каким-то своим, особенным образом. И это лишь запутало общую картину. Какими же они нас видят? И как выглядят «наши» цвета в их собачьем мозгу? Может, телесный цвет выглядит зелёным? Представляете — бродит по планете зелёное человечество. Или фиолетовое. Или серо-буро-малиновое. Ужас.

Так же мало мы знаем и о кошках. До сих пор точно неизвестен механизм кошачьего мурлыканья. Предположений масса, доказательств — ноль. Как добиться мурлыканья от кошки с препарированным (какой кошмар) горлом? А другие не столь чудовищные методы исследования исчерпывающей картины не дают. И не надо — пусть они мурлыкают необъяснимым образом.

В этом противостоянии разума и живой природы мои симпатии на стороне природы. Мы слишком хорошо вооружены — знаниями, неудовлетворённым любопытством, точными инструментами — чтобы общаться с ними на равных. Мы, люди, всегда сильней их, даже если речь идёт о небольшом льве, способном запросто сожрать своего дрессировщика.

Мои симпатии на их стороне ещё и по той причине, что животные изначально мудры. Им совсем не приходится напрягать извилины, прежде чем намусорить в диком лесу. Они просто не мусорят. Не умеют мусорить. Матушка-Природа их этому не учила. Не учила и нас, людей. Но мы каким-то образом научились этому сами.

Мы с удовольствием гуляем по парковым дорожкам и совсем не вспоминаем зоопарк, в котором зверей и птиц гораздо больше. Дело, думаю, в их несвободном состоянии, к которому нам приходится привыкать. Да, льва лучше держать за решёткой, поскольку так его безопасней рассматривать. Но лучше его не рассматривать вовсе, чем держать его за решеткой. Есть же фотографии, фильмы. Почему нам непременно хочется увидеть несвободное животное? И почему нас не огорчает его клетка? Может, по той причине, что мы сами не очень хорошо понимаем ценность свободы?

Я не люблю зоопарки, потому что это вовсе не спасительные ковчеги, а звериные тюрьмы. Зоопарки принято считать учреждениями едва ли ни образовательными. Но чему может научить вид грозного хищника, получающего свою порцию манной каши строго по часам? Чему может научить стальная клетка и корыто для воды в её дальнем углу? Мы даже не понимаем, для кого сооружена эта клетка. И лишь когда из укрытия выходит диковинный зверь, видим — для него. Для некогда вольного, сильного охотника, превратившегося волей людей в живую игрушку…

Нет, парки намного интересней. В них нет клеток. Животные обитают здесь в условиях свободы. Парковые утки часто не улетают на зимовку. Почему? Им и здесь хорошо. Хорошо белкам, которых кормят до отвала посетители парков. Хорошо мелким зверькам — всяким мышкам-норушкам. Хорошо даже паразитам, поедателям побегов и прочим божьим тварям. Здесь, в парках, их не травят, не устраивают кровавых побоищ. Численность парковой мелочи будет отрегулирована автоматически — птицами, теми же белками и другими обитателями, которые не прочь полакомиться разного рода козявками.

Парк — метафора дикого леса. Или даже идеальный лес — в его «райском» понимании. Стоит лишь задуматься, а каким он должен быть — образцовый процветающий лес. Местом, где никто никого не ест? Нет, не так. Он должен быть местом, где каждое живое существо, включая растения, получает равный с другими шанс прожить свой век.

В этом мире есть место и для нас. Какое именно — каждый решает сам. Для кого-то городской парк — храм живой природы. Для другого — место для пикника. Истина, как обычно, находится посередине. Мы не должны говорить о парках с придыханием, но не должны и относиться к ним потребительски. Этого понимания будет вполне достаточно. Для чего? Чтобы нечаянно не уничтожить пробивающуюся жизнь. Чтобы ничего ненароком не нарушить. И сохранить эти славные места, где дышится так легко и свободно.

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru