(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Искусство манипуляции и искусство исповеди

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 04-03-2014

Метки: , , , ,

Есть два взаимоисключающих метода использования читательского внимания — манипуляции и исповеди. В первом случае мнение читателя доводится до нужной точки искусственно. Неважно, во что мы верим, на что ориентируемся. Важно другое — не дать читательскому мнению рассредоточиться, отвлечься от главной идеи текста. Метод этот достаточно действенен. Но использовать его можно нечасто.

Второй метод используется также нечасто, но по иной причине. Исповедь, вообще, жанр непростой. Просто так рассказ не складывается — вредит стремление рассказать всё и сразу. Нужно быть максимально честным.  Исповедующийся человек легко сходит за глупца — если старается признаться в том, в чём признаваться не принято. И так далее.

Но как же мы пишем — в обычном случае? С одной стороны, манипулятивное изложение дело крайне непростое, с другой, исповедальное — ещё более трудное. Как же мы используем эти приемы, чтобы усилить убедительность нашего текста для читателя? Ведь без манипуляции и без исповеди текст будет информативным и не более того. То есть манипуляция или исповедь должны обеспечить себе право на существование. В противном случае достаточно изложить точку зрения. И — всё. Выводы читатель делает самостоятельно.

Манипулятивное изложение подразумевает изрядную долю лжи. Или даже не лжи, а неискренности. Я думаю так, но пишу этак — чтобы не въезжать в несущественные детали. И в результате получается частичная правда. Дело хорошее, но лишь до определенного момента. Если текст касается вещей принципиальных, то манипулятивный метод не просто вреден. Он — опасен.

У метода исповеди другие проблемы. Исповедь должна писаться в открытую. Нам нечего скрывать от читателя, поэтому мы говорим все и сразу. Но это же говорит о том, что мы обязаны относиться к реакции на свою исповедь, как к судилищу. Мы предоставляем читателю всю информацию о себе. Мы вынуждены относится к мнению читателя, словно он и есть тот судья, что расставит все оценки. Даже если это не так, мы обязаны поступать таким образом.

В результате читательская реакция на исповедь мало кого радует. Она и не может радовать, ибо честный разговор о самом себе — крайне редкое и крайне уязвимое дело. Мы открываемся чужим людям. И тому должны быть веские причины. Иначе всё принимает форму глупости.

Но есть и общие правила. Первое — метод манипуляции не действует на глубоком уровне. Он нужен исключительно для рассказа об отвлечённом явлении, и не более того. Если для рассказа требуется исказить своё мнение, то это искажение должно быть оправдано и носить не исключительный характер. Второе — при манипулятивном изложении речь идёт только об определённых допусках. Если говорить приходится по существу, искренне, то допуски эти сильно сужаются. То есть пространство для манипуляции мы определяем сами. Но оно, это пространство, не велико. И третье правило — исповедь не может быть придумана. И если в манипулятивном ключе мы можем придумать какую-то ситуацию (что, если честно, не есть хорошо), то во время исповеди нужно строго следовать правде.

Эти три правила не являются исключительными. Но они помогают придерживаться поставленных целей. И спасают от ошибок в подготовке статей. Малейшая погрешность чревата кризисами. Временами — глубокими и разрушительными.

Определив для себя суть манипулятивной части работы и исповеди, я время от времени использую эти приёмы. Можно было бы работать, ориентируясь исключительно на эти правила. Но это очень тяжело. Это словно каждый день писать по детальному отчёту, не испытывая при этом каких-либо затруднений. Нет, нет, это невозможно. И читать это будет трудно.

Но вот какая любопытная штука приходит в голову. Писать манипулятивные тексты приходится нечасто. И ещё реже — исповеди. Но иногда всё-таки приходится. В эти моменты я выкладываюсь полностью. Не жалею себя, не жалуюсь на судьбу, не ищу какого-либо сочувствия. Я просто пишу то, что накопилось к тому времени.

Писать манипулятивные тексты, конечно, проще. Здесь ты прячешься за сложившийся шаблон. Становишься тем, кто ты не есть на самом деле. Правда, и тексты эти не так, чтобы особенно глубоки. Я, действительно, использую манипуляции в случаях, когда полностью раскрываться особенно тяжело. Или ни к чему. Или ещё по какой-либо причине.

Но иногда приходится браться за исповедь. И это непрерывающаяся работа. В том смысле, что исповедь не может быть частичной или фрагментарной. Она постоянна, она развивается, и она живет внутри меня. Я не могу назвать исповедью этот текст или какой-нибудь ещё. Исповедь — крайне редкое, но действенное средство.

Так вот, исповедальные мотивы в моих рассказах случаются реже, чем хотелось бы. И манипулятивная часть тоже достаточно редкое явление. Получается, что большая часть моих рассказов — всего лишь изложение определённого объёма информации. Повторяю — всего лишь. И сделать с этим что-либо крайне трудно.

Однако есть и противовес. Исповедальная проза — прямой путь к истине. Только так и никак иначе. Это знание дано изначально и ни разу меня не подводило. Более того, чем дальше, тем больше уверенности в этой ипостаси исповеди. И это само по себе великая истина.

Разобравшись с манипуляцией и исповедью, я вздохну легче обычного. Мне не нужно больше вычислять — так ли я пишу, о том ли. Я знаю, что вынужден использовать метод манипуляции или исповедальной прозы, по каким причинам и с какими целями. И я знаю, чем чреват для меня этот опыт. Годы работы приводят к главному — они прекращают действие эксперимента еще до того, как он приведёт к какому-то результату. И ты уже знаешь, к какому именно.

Но с другой стороны это знание не принесло мне облегчения. Оно не давало легкости в работе, хотя ни в коей мере не утяжеляло её. Просто я не думал о том, о чём в данный момент думаю. Не предполагал, что такие важные вещи никак не скажутся на моей работе. Или — не скажутся таким обычным образом…

Это всего лишь попытка разобраться с законами, определяющими моё бытие. Всего лишь попытка — несмотря на то, что вещи, о которых мне думается, значительны и даже незыблемы. Впрочем, о тех вещах, о которых я сейчас думаю, такого не скажешь. Действительно — методы манипуляции и исповеди. Чего только в голову не придёт.

Лучше поговорить, скажем, о правде и неправде. Или об искренности и неискренности. Или о чём-то ещё, что в данный момент выглядит скромно и неярко, но при размышлении станет крупней и заметней. Но дело-то в том, что методы манипуляции и исповеди как раз и выглядят таким образом. И при внимательном рассмотрении получается, что разобраться с этим надо в первую очередь. А потом уже с искренностью и правдой.

Ужасы родительской любви

Рубрика: (Хобби, семья, здоровье) | Автор: moderator | Дата: 20-06-2013

Метки: , , , ,

«Живу один с престарелой мамой». «Зачем мне жениться? Лучше женщины, чем моя мама, я всё равно не найду». «Я попробовала построить семью, да родителям не понравился мой выбор».

Как часто мы слышим подобные слова? И как часто задумываемся над ними? Это же не признания счастливых людей. Это — жалобы несчастных. Как ни поразительно, но родительская любовь способна обездолить человека, сломать ему жизнь, искорёжить судьбу.

Принято считать, что в наше время семья претерпевает серьёзные изменения. И что в традиционном виде союз двух взрослых людей вряд ли выживет. На смену традиционной семье придут другие формы сожительства. Например, гостевой брак. Или брак выходного дня. Или свободный союз без обязательств. Или ещё какая-нибудь пакость, о которой даже говорить неприятно.

Неприятно же? Что такое — «брак выходного дня»? А — дети? А — чувства? И не превращается ли подобное сожительство в форменное… скотство? Возникают подобные мысли? У меня — возникают. И мне крайне неприятно слышать об отношениях между людьми, которые встречаются лишь дважды в неделю на нейтральной территории. Зато они друг другу не надоедают — скажут сторонники подобных перемен. Зато они и не супруги — скажу я, приверженец традиционной семьи.

Мне кажется, что причина девиаций семейных отношений — боязнь одиночества. Человек не может жить один. Ему нужна пара. А пара эта в силу разных причин не находится. Отсюда и попытки заместить то, что не получается, тем, что лежит на поверхности. Разве нет?

Отсюда и странные семьи — назовём их так. То есть молодые мамы, забеременевшие после искусственного оплодотворения и растящие ребёнка в одиночку. Не безнадёжно больные, не уродки — обычные женщины, очень даже привлекательные. И — сторонящиеся радостей любви.

Или отцы, потерпевшие неудачу в браке, отвоевавшие через суд ребёнка и воспитывающие его в одиночку.

Но и это не самый худший вариант. Всё же речь хоть и о странной, но всё же семье. Есть один родитель, есть ребёнок. На две трети уже семья.

А как быть с теми, у кого не получилось, или с теми, кто даже не пытался? Я возвращаюсь к упомянутым маменькиным сынкам и дочкам. К прикованным к родительскому дому выросшим и даже постаревшим детям, которым не суждено стать отцами и матерями самим. К чудовищному явлению, существовавшему во все времена — к не повзрослевшим, не отделившимся от родительского гнезда детям.

Чудовищным я называю его по той причине, что у него нет аналогов в живой природе. У многих явлений, которые мы считаем уродливыми, неправильными — они есть. А у этого — нет. В мире животных можно отыскать, что угодно. Но вы не найдёте в нём мамочку, которая всю жизнь пестует одного детёныша. Почему же в мире людей это не такой уж редкий случай? В чём причина?

Думаю, это результат трагического соответствия двух страхов. С одной стороны — страха стареющего родителя остаться одному, без дорогого сердцу человека. С другой — страха повзрослевшего ребенка перед миром взрослых, перед реальной жизнью. В результате образуется ненормальный союз, который семьёй можно назвать лишь с большой натяжкой. Нет в этом союзе счастья. И быть не может.

С годами отношения между стареющей мамой и её ребёнком усложняются. Мать и дитя меняются местами. Старушка занимает место ребёнка, её сын или дочь — место опекуна. О любви уже и речи нет, поскольку нет речи и о каком-то взаимопонимании. И постепенно ровные отношения перерастают в… ненависть. Через раздражение, через вспышки негодования, через ссоры.

Это уже беда. Вражда с тем, кого на самом деле любишь, не принесёт ничего хорошего. А уйти от безумной (как считает взрослый сын) мамы уже нельзя. С кем она останется? Кто её будет лечить? Кто о ней позаботится? И кто — обо мне (думает постаревший мальчик)? Кому я нужен, кроме своей несчастной мамы? И — поехала беда растекаться по судьбе двух людей, обделивших себя главным, что есть в жизни — любовью и радостями семейных отношений.

Смешно даже спрашивать — почему с нами так случается. Потому и случается, что мы не отпускаем своих птенцов в свободный полёт. Стремимся накормить и напоить, одеть и обогреть. И пропускаем момент, когда они легко и естественно постигают искусство полёта. Мы виноваты — мать и отец.

Не выпустившие своего ребенка из семьи родители — это невероятные, неисправимые эгоисты. Да, да, именно так — эгоисты. Стремясь убедить окружающих и, прежде всего, себя в том, что они живут ради ребёнка, эти люди на самом деле используют дитя, как игрушку, как средство утешения собственных тревог и переживаний. Так и есть! Стоит лишь сыну или дочери поступить поперёк воли матери, и дети сразу воспринимаются враждебно. Кем воспринимаются? Только самими родителями.

Между тем, каждый птенец должен покинуть своё гнездо. Исключение может быть только одно — когда ребёнок не здоров, не приспособлен к жизни в мире взрослых… Но именно это и используется упрямыми в своих стремлениях матушками в качестве главного аргумента. «Мой сын не умеет жить среди других людей! Он нуждается в моей помощи и опеке!» А в сыне более центнера живого весу, за плечами школа, институт и три неудачные попытки брака. Ему бы как раз вылететь надо из-под маминого крылышка. Но — не судьба.

Родители-тираны (как правило, женщина, мать) люди железной воли и сильного характера. Они знают, как следует жить. Они не слушают предупреждений со стороны и не видят явных знаков надвигающейся опасности. Свое восприятие жизни они распространяют и на ребёнка, лишая его права оценивать события по собственному разумению. Хорошо, если сыну десять лет. А если — тридцать? А если — пятьдесят? Настоящая катастрофа.

Распознать в женщине мать-тирана не так уж и сложно. Именно эти несчастные убеждены, что у них с сыном «идеальное взаимопонимание». И что они относится к дочерям не как к ребёнку, а как «к самой близкой подруге». И что дочь сама не хочет замуж, поскольку насмотрелась на мучения матери «с этим алкоголиком».

Знакомый набор штампов, верно? Но что делать с такими людьми — с одинокими матерями и их безвольными детьми? А что мы можем сделать? Только выслушать и согласно покивать. А потом — ноги в руки и бежать прочь сломя голову.

Нет, на самом деле мы много что можем. Самое главное — не допустить этой беды в собственной семье. И в нужный момент скрепя сердце сказать — ты уже взрослая, моя девочка. Расправь крылья и лети. У тебя хороший парень. Не думай, что он мне не нравится. Я отец. И я привыкну к любому твоему выбору. Мне важно, что выбор этот — твой.

Вот чему надо учиться — жить их интересами и не забывать о своих.

Вылетело дитя из гнёздышка… Ну, что же, матушка — мы-то с тобой ещё живы. Неужели будем рыдать и убиваться? Вот это и будут ужасы.

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru