(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Жизнь до и после

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 05-06-2013

Метки: , , , ,

Когда-то это случается со всеми. Дети покидают отчий дом, разлетаются кто куда. И мы остаёмся одни — ты и твоя постаревшая половинка.

Это очень непростое время. Возраст уже солидный, от старческих болезней приходится настойчиво отбиваться. И ломать устоявшийся уклад жизни тяжело. А мы привыкли к детям — к совсем ещё маленьким, к подросшим, к повзрослевшим. И вот сейчас детей нет. И вместо них — лишь гулкая пустота. Как с этим жить?

Кризис среднего возраста — популярная тема. Но почему так мало говорят о кризисе старшего возраста? Жизнь делает ожидаемый, но все же резкий поворот «все вдруг». Справиться с ним по силам не каждому. Оглянитесь — сколько среди нас одиноких, погружённых в себя, в свои размышления стариков. Их судьбы наводит на тяжелые мысли. Что станется с нами? И что мы сделали не так — если остались одни? Почему дети… бросили нас? Нет, не бросили — просто о нас забыли. Но это тоже несправедливо. Мы же всю жизнь старались уберечь их от любых потрясений. Жили ради них. Работали ради них. И за всё это такая чёрная неблагодарность.

Здесь есть два момента подмены фундаментальных понятий. Во-первых, никто никого не бросал. Наши дети — самостоятельные личности, которым необходимо построить собственную, независимую от нас жизнь. Нам вполне достаточно влияния, которое мы оказываем на их семьи. Достаточно памяти, которую мы оставили о себе в их головах. И вполне достаточно необременительного (если получится) присутствия в их судьбах в качестве престарелых родителей. Это вполне нормально, поскольку естественно.

Во-вторых, не следует прибегать к спасительной лжи, к не имеющему реальной основы оправданию. Мы жили не только ради них, но и ради себя. И даже так — мы жили ради себя и в некоторой степени ради них. Наши дети выросли нормальными, в общем-то, людьми. Не пьяницами, не скандалистами. Они получили специальности, нашли свою половинку. Женились (или вышли замуж — если речь о дочери). И даже родили своих детей… Случилось бы в их жизни всё перечисленное, если бы мы безоглядно служили им, забыв о собственных потребностях? Очень сомневаюсь.

Шансов на личное счастье больше у тех, чьи родители любили друг друга. Если в семье не было любви или хотя бы согласия (понимания, сопереживания, взаимного уважения и так далее), то не было и примера, который впоследствии становится ориентиром. Не секрет же, что девушка ищет супруга, подсознательно (или даже сознательно) сравнивая его со своим отцом. То же происходит и с юношей. Что бы мы ни говорили, но идеальная женщина для большинства из нас — это мама. Правда, говорить следует, наверное, о семьях в полной мере состоявшихся, а потому — благополучных.

Мы жили ради себя, а потому вспоминаем годы молодости, как время счастья. И дети наши были счастливы именно потому, что «папа любил маму, а мама — папу». Разве нет?

Если наши супружеские чувства были на первом месте, а родительские — органично их дополняли, то почему мы отказываем в праве быть счастливыми своим взрослым детям? Нам надо отойти на третий план. Мы в любом случае остаёмся родными, дорогими им людьми — после них самих и после их деток, наших внуков. И это очень хорошее место, которое не должно вызывать чувства обиды.

Но всё же — как выжить? Как примириться с мыслью, что ты для дочери уже не главный на свете человек? Что любит она другого — о существовании которого ты год назад и не подозревал? Что жизнь её отныне посвящена заботе не о тебе, отдавшем ей всё тепло своего сердца?

Снова штампы. Снова слова, за которыми совсем немного смысла, как может показаться на первый взгляд. Надо быть честным — и по отношению к детям, и по отношению к себе.

Почему чувство одиночеств переносится так тяжко? И почему оно возникло вообще? Мы же не одни? Есть ты, и есть я. И вместе прожито… мама дорогая, сколько лет! И мы давно думаем, как один человек. И чувствуем друг друга до мельчайших нюансов. Протяни я левую руку назад и, не оборачиваясь, нащупаю твою ладонь. И рука твоя будет тёплой и податливой. Я знаю каждую царапинку, каждую морщинку на твоих ладонях. А ты — на моих.

Так в чём же дело? Почему мы так беспомощны перед очередным и не самым суровым испытанием? И почему счастье детей стало для нас этим испытанием? Не сошли же мы с ума, в самом деле, от собственного эгоцентризма? Пусть они поживут взрослыми — отдельно от нас. Пусть попробуют пережитые нами трудности. Мы, если что, недалеко. Только услышим их плач — примчимся и поможем. Пусть…

Пережить эту пору, когда родители снова остаются наедине с собой, без детей, не так уж и сложно. Мы, конечно, с годами угасаем. Но угасание процесс такой же длительный, что и сама жизнь. Уход детей из отчего дома хороший повод пересмотреть свою жизнь и попытаться вернуть если ни молодость (что вряд ли возможно), то хотя бы кураж. То есть — вкус к жизни. Интерес к тому, что ждёт нас за поворотом судьбы.

Ты остаёшься моей женщиной, а я — твоим мужчиной. Даже если нам по пятьдесят лет. Или — по шестьдесят. Возраст не так уж и важен. Гораздо значимей осознание того, что остается в нашей собственности. Чем мы владеем и что можем внезапно потерять.

Вторая половина жизни или, точнее, её завершающая треть — отличное время для того, чтобы ещё раз пережить уже подзабытые чувства. Молодость вернуть, действительно, невозможно. Но ту легкость, с которой мы относились к себе и ко всему, что происходило вокруг нас — почему бы и нет?

В молодости нам хотелось путешествовать. Нас манил неизведанный мир. Но надо было учиться, строить свой дом, зарабатывать на жизнь. Потом — растить детей, учить их в школе, лечить от множества болезней. И вот сейчас мы — свободны. Так почему бы нам, дорогая, ни посмотреть мир? Или тебе уже неинтересно?

Нет, нет — очень интересно! И живы до сих пор нереализованные желания молодости. Например, побывать в Европе. Приобрести колечко из хорошего золота — просто так, потому что захотелось. Или прокатиться на «Харлее» — если говорить о мечтах постаревшего мальчика. Не солидно в пятьдесят три года? А когда — солидно? Ерунда это всё. Хочется — реализуем.

Не надо унывать. Дети никуда не денутся — они строят свою судьбу. Никуда не должны деться и мы. Не секрет же, что во время, когда родители утрачивают контроль над взрослыми детьми, количество разводов пожилых супружеских пар резко возрастает. Ещё чего! Этот вариант даже рассматривать не стоит.

Поживите в свою радость. Подарите себе ренессанс ваших чувств. И, вообще, научитесь заново делать себе подарки. Несерьёзные, пустяковые, безумно дорогие, глупые. Любые! Вы достойны подарков. Это ваша награда за прожитые годы и за счастье вот этих, увлечённых исключительно собою, молодых людей. Так погодите же — мы тоже умеем увлекаться собой. Вот появятся у вас свои дети…

А они — появятся. И начнётся другая стадия жизни — бабушки и дедушки. Но это уже совсем другая «песня».

Тридцать три, пятьдесят, шестьдесят

Рубрика: (Я среди людей и люди вокруг меня) | Автор: moderator | Дата: 20-11-2012

Метки:

Большинству людей не нужны какие-либо революции. Речь не о политических потрясениях, речь о частной жизни частного человека. Ощущение счастья приходит не на переломе судьбы, не после подведения промежуточных итогов, а в результате поступательного движения вперёд, неспешной работы, спокойной, размеренной жизни. Это и есть уверенность в завтрашнем дне — когда ты знаешь, что близкие люди не предадут, не отвернуться от тебя, как бы ни повернулась судьба.

Революции нам не нужны, но всё-таки время от времени они происходят. Не все в своей жизни мы можем контролировать, не все способны держать в заданных рамках. Накапливается усталость. Случаются непредвиденные неприятности. Те, кому безраздельно веришь, совершают необдуманные поступки. И когда начинаешь разбираться с этими потрясениями, неизбежно ищешь в произошедшем собственную вину.

Это правильно. Во всем, что с нами происходит, виноваты мы сами. И случайности не случайны. Они предопределены нашими действиями — если ни все, то очень многие.

Но вот какая получается штука. Разбираясь в причинах неудач, мы принимаемся судить себя самым беспощадным судом. Мы не прощаем себе ошибок и слабостей. И загоняем себя в угол, поскольку вынести приговор — одно, а исполнить его — совсем другое. Мы можем себя судить, но изменить себя — задача невыполнимая. В заявлениях «и я вдруг прозрел» или «в один день я изменился» слишком мало правды, чтобы в них можно было поверить.

Подобные кризисы всегда заканчиваются депрессиями. Их глубина и продолжительность тоже зависят от нас самих. Выйти из этого болезненного состояния без ощутимых потерь удается не каждому. Но это возможно — если правильно выстроить «линию защиты» в этом безжалостном внутреннем судилище.

Обычно моменты глубокой переоценки ценностей связаны с личными датами. Поэтому день рождения для многих из нас не всегда праздник.

Первая опасная дата — 33 года, «возраст Христа».

Тридцать три… Боже мой, тридцать три! А я еще ничего не сделал. Не стал профессионалом в своем деле. Не написал книгу, о которой мечтал с детства. Не построил своего дома. И даже в выборе пути, которым я должен пройти всю свою жизнь, полной уверенности нет.

Но зато успел сделать несчастными несколько людей, которые в меня поверили — учителя, считавшего меня более способным, чем я есть на самом деле, женщину, которая меня любила (или ей казалось, что она меня любила). Ничего еще толком не познав, разочаровался в людях, считая, что это житейская мудрость. Но научился жалеть себя — потакать своим слабостям, оберегать себя от больших нагрузок. И так далее.

Сведение баланса в тридцать три года — это заполнение до поры пустующего списка своих провалов, упущений и недостатков. В тридцать три мы еще категоричны, но уже чувствуем, что время течет — словно песок сквозь пальцы. И жизнь не бесконечна. И нам осталось не так много, как казалось десять лет назад.

Выход из первого кризиса наиболее прост. Все, что требуется — уточнить главную цель. Продумать вехи на пути к её достижению. И — вперёд. Трудиться в полную силу, вкалывать до седьмого пота (что бы это ни значило на самом деле).

Сложней всего трезво оценить свои возможности. В тридцать три многие из нас еще дети. Не телом, конечно -  разумом. И с этим, действительно, нужно что-то делать.

Второй опасный возраст — пятьдесят лет.

В пятьдесят принято подводить первые итоги. Не всем же удается дожить до следующего юбилея? Тревожиться по этому поводу глупо — чему быть, того не миновать.

Хорошо, если к пятидесяти есть всё, что должно быть у человека в таком возрасте. Например, женщина, с которой прожито уже тридцать счастливых лет. Взрослые дети, в будущем которых нет особых сомнений. Хороший дом, машина, деньги — все, что принято считать необходимыми условиями счастья.

А если всего этого нет? Или есть, но не в таком карамельном варианте? Если супруга больна, дети не слава богу, дом — разваливающаяся блочная пятиэтажка, машина не интересует в принципе, а деньги — мусор, на который не обращаешь внимания?

А если еще хуже? Ты — одинок. Живешь бог весть в каких условиях. И никак не можешь вырваться из бедности, поскольку даже не пытаешься из неё вырваться.

А если ты сам безнадежно болен? Если в жизни уже нет былого куража? Если не хочется включать вечерами телевизор, и ты уже не помнишь, когда в последний раз брал в руки книгу? Если отдохновение усталому сердцу ты находишь лишь на дне стакана? Как быть в этом случае?

Нет такого возраста, когда у нас не было бы возможностей что-либо исправить. Пить можно бросить прямо сейчас. В любом возрасте можно влюбиться и начать строить новую семью. Трудней с профессией, но если эта не доставляет удовольствия и не кормит — зачем же о ней сожалеть?

В пятьдесят лет люди берутся за перо и кисть. Примеров хватает. Продюсер Сидни Шелдон, ставший писателем. Актеры Рональд Рейган и Арнольд Шварценеггер, ставшие политиками. Светская дива Жаклин Кеннеди-Онассис, ставшая великолепным редактором. А те, кто в солидном возрасте сменил страну проживания? Здесь — врач или инженер, там — водитель такси или владелец закусочной. Были же такие люди в советские годы?

Так в чем же спасение? В труде. То, что не сложилось к пятидесяти, сложится за оставшиеся до пенсии годы. Времени и сил хватит, хватило бы стремления изменить свою жизнь.

Самый тяжелый кризис наступает при достижении пенсионного возраста. Шестьдесят лет — для кого-то желанная черта, за которой начинается новая жизнь, для кого-то — безжалостный приговор.

Трудно смириться с несовпадением собственных ощущений и реального возраста. В тридцать три мы считаем себя «старыми», хотя окружающие видят нас ещё совсем молодыми. В шестьдесят все наоборот. Мы ощущаем себя на пике формы, а для окружающих мы уже бесперспективные старики.

В шестьдесят лет мы в своей профессии настоящие специалисты. Нет таких трудностей, которые мы бы не смогли преодолеть. Для нас нет тайн и смутных моментов. Молодежь в недоумении останавливается, мы — идем вперёд, зная, что будет за поворотом.

В шестьдесят каждый из нас стоит двоих тридцатилетних. А нас — на пенсию. И ты в своей тихой двухкомнатной обители уже никому не нужен. Отработанный материал, достояние истории. И это совершенно невыносимо.

Как удержаться? Как не дать себе преждевременно одряхлеть? Выход один — трудиться. Если нет места на прежней службе — искать новую работу. Учить, к примеру, молодежь. Или подрабатывать консультантом. Или устроиться в небольшую частную фирму, которая нуждается в опытном специалисте.

Да мало ли? Применение умному  человеку всегда найдётся…

Но что получается в итоге? Выход из любой затяжной депрессии всегда один. Это — труд. Работа, которую мы умеем делать лучше всех. Только она. Другого лекарства не существует. Проверено на себе.

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru