(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Виктор Богорад и Вячеслав Шилов — интервью 1996 года

Рубрика: (Истории успеха) | Автор: moderator | Дата: 01-04-2013

Метки: , , , ,

Весной 1996 года я отправился в Санкт-Петербург, чтобы познакомиться и поговорить с двумя замечательными художниками-карикатуристами — Виктором Богорадом и Вячеславом Шиловым.

Прошло много лет. И я никак не могу забыть встречи с этими людьми.

 

Художники

 

Если уж Господь дает кому, так целой пригоршней. И ничего с этим не поделать — закон природы.

Художники Виктор Богорад и Вячеслав Шилов отчаянно талантливые люди. Они знают секрет смешного. А это один из самых больших секретов на свете.

Оба они жители Петербурга. Оба работают в жанре карикатуры.  Но не только это связывает художников. Один из них, Шилов, называет другого, Богорада, своим учителем и «художником номер один в России».

 

Кто есть кто

 

Вячеслав Шилов, 25 лет, женат, заканчивает факультет журналистики Петербургского университета, член Международной Ассоциации художников графики, книги и плаката при ЮНЕСКО. Список наград: 1993 год, Анкара, серебряная медаль; специальный приз конкурса в Кнокке, Бельгия; специальный приз на интернациональной выставке в России 1994 года; шесть наград на национальных выставках в России и на Украине. Публикует свои работы в крупнейших газетах Петербурга, Москвы и еще в сотне российских изданий до Находки включительно.

Виктор Богорад, 46 лет, женат, штатный сотрудник газеты «Смена». Обладатель шестнадцати престижных наград и призов.  Публикует свои работы с 1973 года. Иллюстратор книг. В среде художников известен как «тот самый Богорад, который никогда не печатался в «Крокодиле»». Автор двух работ по теории карикатуры. Лауреат премии “Золотой Остап” 1992 года.

 

Встреча

 

Виктор Богорад

С Шиловым и Богорадом пришлось встретиться в один день, но в разное время. Они только что вернулись из Берлина, где проходила их совместная выставка.

Шилов принял в мастерской, которая оказалась обычной двухкомнатной квартирой в районе новостроек.

Богорад пригласил в редакцию питерской газеты «Смена», где одновременно отлучался по делам, рисовал, курил сигарету за сигаретой и отвечал на мои вопросы.

 

Разговоры

 

Вопрос: — Как становятся карикатуристами?

 

Шилов: — Началось все с Калининградского клуба. Затем переезд в Ленинград и снова клуб карикатуристов. Специального образования у меня нет.

Богорад: — В клубе была особая атмосфера творчества. Мы часто устраивали «сейшны»: кто-нибудь из друзей произносил слово, и мы начинали рисовать. Любое слово — «единение», «содружество», «печка». И мы в течение нескольких минут должны были сделать картинку. Подписей не ставили. Хотя, что там подписи, мы прекрасно знали почерк друг друга. Но, тем не менее, попытка объективной оценки была.

Карикатура В. Богорада

На кон при этом скидывались копеек по двадцать. Картинки запускались по кругу, и каждый должен был поставить оценку.  Крестик — хорошо, ничего — оно и есть ничего, минус — плохо.  Набравший больше всех крестов получал всю кассу. Потом мы добавляли немного, покупали на эти деньги вино и сообща его распивали…

Нас тогда нигде не печатали. Ангажированной сатирой мы не занимались.

Шилов: — Призвали в армию. Первое время заниматься своим делом возможности не было. Потом, спасибо командиру, приставили к оформительству… Начал понемногу работать.  Заметили. Пригласили на выставку. Но — армия же, не пустили…

 

Вопрос: — Если карикатуру не печатают, как она живет? Может ли она вообще жить в условиях несвободы?

 

Шилов: — Семидесятые годы и начало восьмидесятых, то, что мы называем сегодня годами застоя, карикатуру не уничтожили.  Наоборот, рисунок приобрел подтекст, заговорил эзоповым языком. Именно тогда инженер Богорад стал рисовать настолько тонкие карикатуры, что цензоры просто не могли распознать его иронии. Хотя люди все прекрасно понимали.

Эта приобретенная многозначительность, философичность отличают нашу российскую карикатуру от западной. Скажем, у немцев очень прямолинейные рисунки. Причем, с кучей поясняющих надписей. Этот сказал то-то. А этот — то-то. А вон тот — засмеялся. Вероятно, иначе немцы не могут. У них не было такой школы умолчания, как у нас. У них и на комедиях смех записан заранее…

Богорад: — В тоталитарных системах карикатура утрачивает главное — юмор. Художник теряет чувство меры. На карикатурах времен французской революции лица политических врагов рисовали не иначе, как на интимных местах.

 

Вопрос: — Карикатура — это искусство или нет? И есть ли предел условности в искусстве?

 

Вячеслав Шилов

Шилов: — Если кто-то из художников не признает карикатуру, это его трудности. Многие выдающиеся живописцы отдали в свое время дань карикатуре. И напротив, многие карикатуристы пишут картины…

Богорад: — Вы говорили о Бильжо, о допустимой условности в нашем жанре.

Вы знаете только карикатуры Бильжо? А я видел его картины. Они тоже очень смешные. Но это — картины…

Карикатура, действительно, условна. Более того, карикатура — искусство символов. Посмотрите на этих нарисованных людей. Нет национальности, возраста, сглажены индивидуальные черты.  Благодаря этому карикатура выходит на другой уровень обобщения. Я ведь не какого-то конкретного человека рисую. А вас, себя, всех.

Крест, нимб над головой, распутинская борода — сразу все ясно.

Карикатура использует еще и язык образов. Скажите о человеке «лопух», и тоже все становится понятно, верно? Это этикетка, ярлык. От него невозможно избавиться.

Нам за эти обобщения в свое время доставалось. Меня, правда, приглашали в «Крокодил». Но я отказывался. Знал, что ничего из моих рисунков не пройдет. Там, в «Крокодиле», подразумевалось, что у советских людей не может быть недостатков. Недостатки могут быть только у одного индивидуально обозначенного персонажа. Их карикатура должна изображать конкретного человека, со всеми подробностями, чуть ли не с бородавками на носу. Мы же рисовали недостатки общества в целом, а не отдельные, кое у кого и в некоторых местах…

Карикатура многое взяла от сюрреализма, использовала его прием, но вложила в рисунок другой смысл. Карикатура авангардна.

Я часами могу разглядывать картинки Сола Стейнберга, одного из основателей современной карикатуры. Абстрактные, очень смешные рисунки. Наши лучшие художники — Песков, покойный Теслер — они как бы ученики Стейнберга. Эти картинки не устаревают.

Шилов: — Для меня карикатура делится на скоропортящуюся или конъюнктурную и — вечную… Сегодня я рисую Зюганова. Завтра он сойдет со сцены, это неизбежно. Кто тогда про него вспомнит? А вот эти мишки на краях обрыва (показывает рисунок Богорада)  будут улыбаться всегда…

Карикатура стара, как мир. Первые рисунки найдены в гробнице какого-то фараона. Юмористические сценки из интимной жизни древнего царя. Тысячи лет назад люди уже смеялись над картинками…

Есть у нас такой термин — картун. Это карикатуры без слов.  Они понятны всем, кто не потерял чувство юмора. Любовь, ревность, глупость, сострадание, наивность, хитрость — какие тут нужны слова? Вот это и есть — вечная карикатура.

Богорад: — Наши работы расходятся легче, чем миниатюры писателей-сатириков. Для восприятия текста нужен определенный настрой, толика читательского труда. А картинка сама лезет в глаза. От нее не отвертеться. Она выполняет очень простую задачу — смешить людей. Наша работа — настроение, снятие напряжения, озлобления, отчаяния. Улыбка спасает, это замечено не нами.

 

Вопрос — Б.Г. (Борис Гребенщиков) недавно сказал, что стеб разрушает. От стеба не бывают счастливыми.

 

Богорад: — Такая опасность есть. Но мы должны снять тяжесть с души, освободиться от прошлого. А потом, наши карикатуры неагрессивны. Их рассматривают пять секунд. А вспоминают — только самые точные, самые смешные… Но с Б.Г. я согласен.  Поэтому я не только карикатурист, от этого тоже устаешь. Я еще разрабатываю макеты газет, оформляю книжки, пишу картины…

 

Вопрос? — Можно ли разбогатеть в вашей профессии?

 

Карикатура В. Шилова

Шилов: — Разбогатеть? Наверное, можно. На западе есть очень богатые художники. Владельцы фабрик, заводов. Сидят себе и рисуют. У нас я таких, правда, не встречал… Я, например, человек обеспеченный. Хотя, и небогатый. У меня есть машина.  Но квартиры — нет.

Богорад: — Нет, это не та профессия. Впрочем, карикатуру начинают покупать, ценить ее как картину.

Однажды в Цюрихе я остановился у витрины. За стеклом висели офорты Шагала, дорогие экземпляры, из первой десятки. И карикатура немецкого художника Рауха. Причем, Шагал умер, это всегда повышает цену картины. Раух, слава Богу, жив по сей день. Так вот, Шагал стоил две тысячи франков (около полутора тысяч долларов), а Раух — три тысячи. Я стоял у витрины и никак не мог понять — как можно продавать карикатуру? А вот можно!

Я только в восемьдесят девятом году оставил работу инженера…

 

Вопрос: — Насколько действенны ваши карикатуры? Чувствуете ли вы свою популярность?

 

Богорад: — Я вам расскажу один случай.

Шел первый съезд народных депутатов СССР. Я наблюдал его, как и все, по телевизору. И чем дальше, тем больше меня охватывало странное чувство. В зале одна номенклатура… И я нарисовал картинку — рабочий и колхозница. А серп и молот приколоты канцелярской скрепкой.

Карикатура прошла где-то, и я о ней забыл. И тут в Ленинграде начинается не то пленум, не то еще что-то «очень партийное». Слово берет Гидаспов (до 29 августа 1991 года Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС). И начинает говорить буквально следующее: «Я не знаю, кто такой Богорад, но он совершил акт вандализма…» И далее подробно описывает мою картинку.

Идет трансляция на всю страну. Я смотрю его выступление и балдею. Тут же звонят приятели из Москвы, спрашивают — сколько ты заплатил Гидаспову за рекламу. Приезжайте, говорю, в Питер, у нас это бесплатно.

Где тот Гидаспов? А я живой и здоровый.

Этим история не закончилась. В прошлом году прокурор Ильюшенко завел уголовное дело на телепередачу «Куклы».  Шендерович звонит мне, жалуется. Я говорю — не расстраивайся, старик. Завтра о тебе заговорит вся страна. Тебя будут смотреть даже те, кто не стал бы смотреть вообще.

Я тоже стал Богорадом с легкой руки Гидаспова.

Каково же было мое удивление, когда Шендерович изложил наш телефонный разговор в статье и напечатал ее в «Московском комсомольце» на первой полосе!

Так что карикатура еще как действует!

А вот история про мою популярность.

Идут вильнюсские события. На площадях Ленинграда собираются протестующие люди. Волнуются, выступают.

Вдруг вижу — стенд с моими карикатурами. Подписи нет.

Но я их узнал — мои рисунки.

Стал наблюдать. Люди подходят, рассматривают, улыбаются…

Шилов: — Какой-то особой популярности я не ощущаю. Приятно, конечно, что меня печатают. А ответственность — да, конечно.

Кем я себя считаю? Напишите так: «он сказал — мессией, и громко рассмеялся». Кем считаю… Человеком. Художником. Кем же еще?

 

Вопрос: — Как вы думаете, что нас ждет в ближайшем будущем?

 

Шилов: — К сожалению, я слишком часто попадаю в точку. Рисую картинку с самым абсурдным сюжетом. А потом встречаю этот сюжет в действительности. Поэтому от прогнозов воздержусь.

Богорад: — Обратно, в социализм, нам нельзя… Предсказывать в нашей стране занятие неблагодарное. Но я почему-то уверен, что все будет нормально…

 

Старый Питер

 

На прощание я не удержался и спросил у Богорада: «А что старый Питер? Он есть или его уже нет?!»

«Конечно, есть», — успокоил Богорад. — «Хотите, я познакомлю  вас с женщиной, которая работала в газете вместе с Сергеем Довлатовым?»

 

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru