(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Говорящая ворона

Рубрика: (Хобби, семья, здоровье) | Автор: moderator | Дата: 25-06-2014

Метки: , , , , ,

Мы идём на прогулку. Сначала надо идти налево, потом прямо. И — далее по тропинке, не особенно заморачиваясь её поворотами. Идём втроём. Я, моя спутница жена и яркая, в боевой раскраске, ворона. Точнее — ворон, поскольку он черный и очень умный.

Первой заговаривает жена. Она долго рассказывает о каком-то мальчике из своей прошлой жизни. Я внимательно слушаю. Слушает и ворона (или ворон, это не имеет значения, поскольку мы зовём её вороной). Она сидит на моём плече и покачивается. Ей лень летать. Ей не хочется говорить. Она просто сидит и слушает.

Когда рассказ жены подходит к концу, вступаю я. Тоже что-то не особенно значительное. Кажется рассказ о какой-то истории, приключившейся со мною много лет назад. И, как обычно, без конца. Я забываю о том, с чего начал. И в конце бестолково умолкаю.

Потом наступает очередь вороны. Она смотрит на меня и говорит — «кар». И участливо умолкает, поскольку осознаёт, что мы её речи не понимаем. Потом ещё раз — «кар». Проверка — понимаем ли на этот раз. Нет, не понимаем. Ну, и ладно. Хватит на сегодня.

Это продолжается несколько дней. Потом вороне надоедают наши походы. И она улетает. Но спустя некоторое время возвращается. И снова говорит — «кар». И смотрит, не добавилось ли в наши головы понимания её рассказов. Не добавилось? Она улетает. И прилетает снова — когда по её мнению в наших головах должно просветлеть. Но не светлеет. И ворона разочарованно улетает.

Она улетает, а я начинаю думать. Что удерживает ворону (или ворона) возле нас? И почему она не чувствует опасности, исходящей от людей? От всех же людей что-то, да исходит? И какого понимания она от нас ждёт? И ждёт ли, либо это ожидание — плод моих фантазий?

Размышлений оказывается много — гораздо больше, чем можно подумать. Честно говоря, нас поразило твердое убеждение вороны (или ворона) в том, что мы достаточно безопасны. Эта ворона (в смысле — этот ворон)  просто прилетела и начала с нами общаться. То есть мы думаем, что просто. А на самом деле что-то произошло необычное. Мы стали похожими на ворон. Или наоборот, ворона стала похожа на… людей.

Каким-то образом она выделила нас среди множества особей, живущих рядом с нею. И наделила нас пониманием своей немудрёной речи. Ворона-то, оказывается, говорит. И говорит вполне вразумительно. Но мы не понимаем её речей. Мы просто внимательно вслушиваемся, ищем смысл и… не понимаем. Вот ведь незадача.

Таких житейских ситуаций у нас раньше не было. Нас не выделяли вороны, чтобы что-то рассказать. И не сближались — поскольку мы даже по неосторожности могли что-то такое выкинуть. Почему же это произошло именно сегодня? Да кто его знает. Возможно, мы слегка постарели. Возможно, стали лучше понимать животных. Или нам кажется, что стали лучше их понимать. Во всяком случае, нам кажется, что понимаем, но на деле оказывается, что ничего подобного. Что это понимание лишь иллюзия, лишь мечта о том, что мы что-то понимаем.

Во всяком случае, мы пока живем в этом немом мирке, когда элементарные слова проходят мимо. И смысл-то этих слов, возможно, вполне понятен любому живому существу. А мы ждём от животного какого-то глубокого смысла. А там — живу, не парюсь и вас к тому же призываю. Или ещё проще — просто пою. И — точка.

Но нам кажется, что в песне вороны есть смысл. И он достаточно глубок — поскольку птица смотрит на нас немигающим взглядом. И во взгляде этом должно быть полно идей.

Впрочем, возможна и другая история. Возможно, птица просто привыкла к тому, что мы ежедневно гуляем по парку. Привыкла и прилетела. И стала гулять вместе с нами. Понемногу, потихоньку. А там, глядишь, и всё выстроилось. И нам сейчас кажется, что в словах птицы есть какой-то смысл. А она просто щебечет. И ничего от своего щебетания не ждёт.

Возможно и то, и другое. Мы не избалованы вниманием птиц — как не избалованы вниманием других зверей. Давно вроде бы пора обзавестись своей животиной. Но мы не можем. Не можем побороть себя. Обзавестись животным — это значит, что мы берем на себя ответственность за его содержание. А какая может быть ответственность, когда мы не знаем, что с нами будет с самими? И сколько нам остаётся ещё жить?

Это всё отговорки. Жить нам ещё (надеюсь) долго. Во всяком случае, дольше, чем любому животному. Кошка или собака проживут намного меньше. И будут всю жизнь счастливы — потому что мы уже знаем, каково быть несчастными. Нет, отныне только так — живёшь и ждёшь от жизни только счастья. А несчастье придёт само, если ему будет суждено.

Возможно, эта ворона и есть то существо, которое… Нет, не оно. Точно говорю — не оно. Сегодня этой вороны нет. И вчера не было. И позавчера. Она будет… завтра? Может быть. Но уверенности в этом нет никакой. И прилетает она ненадолго. Мы уходим — птица улетает. Или пасет всех, кто гуляет по парку. И общается со всеми. Кто-то, возможно, её и понимает. Здесь к воронам отношение лучше, чем у нас. Здесь они такие же участники общения, как, скажем, собаки и кошки.

Ворону кто-то понимает, но она, тем не менее, прилетает к нам. И добивается нашего понимания, хотя чьё-то понимание ей, возможно, дороже. Мы не знаем ничего. Совершенно ничего.

Ладно, давайте всё по порядку. Нет никакой вороны. Нет и не было. Мы с женой остаёмся одни. Мы ждём обычного интереса со стороны животных — точно такого же, какой проявляем и мы к ним. Этот интерес должен проявиться обязательно. Мы верим в это. Мы этого ждём.

Находясь в надежде, что что-то изменится, мы проводим свои дни в поисках. Мы ждём этих встреч. Мы их представляем. И говорим об этом достаточно часто, чтобы думать об этих встречах.

Рано или поздно что-то такое непременно произойдёт. И мы будем гулять втроём. Вокруг нас образуется целое облако участия. Нас будут любить. И мы будем любить — как никого ещё не любили, ни до, ни после. Это — мечта, пока неосуществимая. Но дайте срок, дайте срок… И всё непременно получится. Обязательно получится. Если сильно захотеть.

Мы снова идём гулять. И я говорю жене — ты подумай, мы её до сих пор не понимаем. И жена со мною соглашается, хотя никакой вороны и нет. Она согласна со мною, потому что сама мечтает об этом. И мы идём по парковой дорожке. И нам хорошо, потому что втроём жить намного лучше, чем вдвоём. А нас уже не двое. Нас трое. Я, моя, повторяю, жена. И мечта о птице, которая с нами заговорит. Непременно заговорит, я в это верю.

Ну, а пока этого не произошло, жена рассказывает мне о каком-то мальчике. И я внимательно её слушаю. А потом начинаю свой рассказ я. И на этот раз продвигаюсь дальше, чем обычно. Но всё же теряю нить разговора и стыдливо умолкаю.

Мы молчим. Мы просто идём. Мы думаем о ней.

Разговор с животными

Рубрика: (Хобби, семья, здоровье) | Автор: moderator | Дата: 19-06-2014

Метки: , , , , , ,

Разговаривая с животными — с собакой, с кошкой или, скажем, с вороной — задумываетесь ли вы, на каком языке мы общаемся? Интересно же, мы говорим с животным на русском языке. Или на китайском. Или на любом человеческом. И они нас понимают. А если бы мы говорили на других языках? Или общались бы жестами? Понимали бы они нас?

Я задумываюсь об этом, заводя очередной разговор. И не размышляю при этом, на каком языке говорю. И они тоже не размышляют. И — понимают. Не всё, конечно, но основную мысль улавливают. И, как ни странно, я их тоже понимаю. И улавливаю их настроение. Удивительно же, да? Кошка живёт в стране, где по-русски не говорят вовсе. И разбирается в хитросплетениях русского языка.

Эта языковая гибкость присуща абсолютно всем тварям. Ничтожное холоднокровное животное из семейства гекконов — и, на тебе, знает русский язык. Не вполне, конечно. Геккон не знает деталей речи. Не разбирается в тонкостях. Но главное очень хорошо понимает. Когда я злюсь или когда, наоборот, интересуюсь им, геккон это осознаёт. Он понимает моменты моих огорчений и радости. А что ещё надо? Чтобы он разбирался в деталях настроения или в других нюансах? Зачем? Есть же более организованные животные.

Вот в этой организации и содержится этот секрет. Мы думаем, что животное плохо организовано, что оно не может нас понимать. А оно — понимает. На свой лад, но в полной мере. И ведёт себя так, словно мы являемся участниками общего содружества. Впрочем, его можно назвать и не содружеством. Мы поначалу не особенно контачили. Я, помню, долго опасался гекконов. А потом постепенно осознал, что это совершенно безобидные ящерицы. И что они помогают человеку избавиться от многих насекомых. И всё встало на свои места. Сейчас с гекконами у меня полный порядок. В смысле — если не прикасаться к ним. Если их не тревожить, то они и меня не потревожат. Так и живем.

Но в общем смысле я говорю сейчас о животных более организованных. О кошках и собаках. И о черных воронах, кои сейчас интересуют меня. То есть о животных с высокой организацией мыслительной деятельности (или даже с зачатками рассудка). Как у них происходит осознание нашей речи? Вопрос очень интересный, тем более что периодически я вступаю с этими животными в более тесные отношения. И это граничит с соображениями безопасности.

Взять, к примеру, собак. Одна из них живет у некоего немца — за изгородью. И очень на меня сердится. Однажды я проходил мимо — гулял по соседней улочке. И собака эта оказалась не на привязи. Вход во двор был тоже открыт. Короче, беда — собака кинулась на меня. Я в нерешительности остановился. Собака, исходя лаем, тоже остановилась. Я потихоньку двинулся вперёд. Собака предприняла попытку меня укусить. Я снова остановился. Так продолжалось неопределённое время. Минут за пять я продвинулся за пару метров. И собака — следом за мной.

Стоило мне остановиться, как пёс принимался облаивать меня, но не решался тронуть. Только я делал небольшой шажок, как собака срывалась с места и старалась изо всех сил меня укусить. Этого не получалось — я был слишком сильным. Так продолжалось до того момента, пока я не пересёк невидимую черту.

Как только я вышел из области, которую собака охраняла, я сразу угодил в пространство, которое было для пса чужим. И он моментально успокоился. И я даже попытался его погладить. Зря я это сделал — пёс щелкнул зубами. Я был вне его досягаемости. Вот такая произошла история.

Я до сих пор думаю — что было бы, сумей он меня укусить? Ничего. Он бы не укусил меня. Не потому, что не достал — нет, совершенно по иной причине. Там во дворе между домами была его территория. И пёс был не на привязи. Здешние собаки не знают, что такое привязь. Они выполняют свои обязанности в свободном режиме. Одновременно я полагаю, что он бы меня не укусил в любом случае. Здесь это тоже не заведено. Облаял, напугал до смерти. И — хватит. Не гроза же он подворотен?

С той поры я по этой улице не гуляю. Не хочу вновь испытывать судьбу. Но когда я прохожу по соседней улочке, невидимая мною собака помалкивает. Между нами установились некие отношения. Я уважаю её привилегии. Она уважает моё право на прогулки. Мы с ней вступили в отношения, которые со стороны выглядят вполне состоявшимися. Меня прогнали с той улицы, на которой я попытался погулять. Но и на мою улицу собака не суётся. Всё происходит чин по чину.

Другой случай касается отношений с черным котом. Однажды на наш балкон забралась кошка. Она гуляла по балконам, но немного не рассчитала. Слезть с нашего балкона она не могла. И принялась тревожно мяукать, чтобы пробудить хозяев. Мы ещё не спали. И наблюдали за котом.

Похозяйничав на балконе, понюхав всё, что можно было понюхать, и при этом ничего не тронув, кот остановился возле стеклянной двери. И стал издавать призывные звуки — коротко мяукая и призывая нас открыть двери. Жена поднялась. Раскрыла дверь. Кот вошёл в комнату.

Это было сильное и большое животное. Явно расстроенное — кот не ожидал, что его ночная прогулка закончится таким образом. Тем не менее, кот не стал обнюхивать помещение. Он скромно устроился возле входной двери и тоненько мяукнул. Мы приблизились к нему. Кот оказался очень хорошим. Чистый, с огромным хвостом. Прямо загляденье, а не кот. Потом мы открыли двери. И кот, благодарно мяукая, бросился на выход. С тем и исчез.

Мы, повторяю, общались с ним исключительно по-русски. И он вел себя с нами так, словно был уроженцем среднерусской равнины. Отзывался на «кис-кис», нежно и осторожно мяукал, давая понять, что не претендует на наши притязания. Он просто показывал своё расположение. Вы — люди, я — кот. Давайте разойдёмся по-хорошему. И мы согласились. И разошлись самым лучшим способом — открыв ему входные двери.

С той поры прошло время. Кот больше не появляется на нашем балконе. Возможно, он понял, что балкон ему не особенно по силам. Здесь точно нет свободных кошек. И он решил оставить балкон — раз здесь нет свободных кошек. Тоже, надо сказать, удивительная история. Во всяком случае, с хорошим концом.

Ну, а с вороной история получилась такая. Мы были в зоопарке. Кормили рыб и черепах свежим хлебом. И рядом с нами, на перила, приземлился черный ворон. Он явно хотел хлеба, что и демонстрировал нам нагловатым образом. Я дал ему хороший кусок. Просто протянул и положил на перила. Ворон внимательно на меня посмотрел. Я на всякий случай улыбнулся. Тогда он неторопливо стал клевать этот хлеб, показывая, что он меня не боится. И улетел, лишь съев весь хлеб.

Я уважаю этого ворона. Мы с ним встретились достаточно давно. И вряд ли вспомним друг друга в следующий раз. Но этот раз запомнили…

На каком же языке мы общаемся с ними? На русском? Нет. На человечьем.

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru