(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Как устроена шарманка под названием Зальцбург?

Рубрика: (Путешествия) | Автор: admin | Дата: 26-11-2015

Метки: , , ,

Входит слепой старик со скрипкой.
– Из Моцарта нам что-нибудь!
Старик играет арию из «Дон Жуана».
Моцарт хохочет.
Сальери
– И ты смеяться можешь?
Моцарт
– Ах, Сальери!
Ужель и сам ты не смеешься?..

А.С. Пушкин «Моцарт и Сальери»

Неспроста мне припомнилась сцена из пушкинского «Моцарта и Сальери», в которой детски непосредственный Моцарт радуется, слушая слепого скрипача, чудовищно коверкающего его собственную музыку, чем вызывает негодование педанта Сальери. В разговоре о Зальцбурге имя Моцарта, самого прославленного его уроженца, возникает неизбежно. И вот прелестный этот городок неожиданно «зарифмовался» у меня со сгенерированной пушкинским воображением фигурой этого привеченного гением уличного музыканта. Только скрипку я бы заменила на шарманку – именно ее местами напоминает уютный бюргерский Зальцбург со 150-тысячным населением: затейливо инкрустированная и украшенная фигурками барочных ангелочков, она не способна изумить широтой репертуара и призвана лишь бесконечно механически воспроизводить одну и ту же заложенную в нее музыку, хоть бы и шедевральную по своему происхождению. Как если бы самый дух моцартианства попытались здесь доподлинно воспроизвести посредством строгой очередности выступов на вращающемся валике поместной истории – так уже несколько столетий заводной механизм бесперебойно проигрывает немеркнущую музыку Моцарта с целью потешить «почтеннейшую публику» и сколько-нибудь облегчить ее карманы. Прислушаемся: насколько узнаваема нездешняя мелодика в скрежете старого механизма, трущегося о вековой гранит? Шарманщик, крути ручку!

– До-мажор, Vivacissimo. – Что и говорить, в Зальцбурге из Моцарта сделали мегабренд: его единственный прижизненный портрет, подлинность которого оспаривается, бесконечно растиражирован и своим мельканием будет сопровождать буквально каждый ваш шаг: духи, конфеты, футболки, сумки, брелоки, косметика, салфетки – нескончаемая череда всевозможных безделушек, которым Моцарт невольно подарил свои черты или свое имя. Ожившие от прикосновения светлого гения, все эти вещи обнаруживают сходство с театральной бутафорией, погружая окруженного ими гостя в некое действо, разыгранное «злым гением» коммерциализации. Впрочем, по-австрийски отменное качество и подкрепленные ценой черты элитарности всё же не дают этой бутафорской «моцартиаде» окончательно скатиться до китча. Фальшивые ноты так непринужденно вплетаются в инструментовку нашей шарманки, что поистине нужно быть «сухарем» Сальери, чтобы не растрогаться и не купить какую-нибудь ненужную музыкальную шкатулку или пару носков с профилем Вольфганга нашего Амадея.

Не иначе, как то же животворящее соприкосновение с гением сделало Зальцбургчетвертым по величине городом Австрии, тем более что известностью и туристической притягательностью в этой четверке с ним может потягаться только Вена. Каждый третий житель Зальцбурга так или иначе связан с индустрией туризма, что неудивительно, ведь ежегодно им приходится «отражать» натиск 7 миллионов (!) гостей.

– Ля-минор, Teneramente. – Чтобы объяснить особую завлекательность города, не исчерпывающуюся наличием мест, связанных с Моцартом, наш шарманщик должен сделать еще один оборот – и вот уже в новой мелодии слышится альпийский рожок, наигрывающий какую-то томную итальянскую каватину. Зальцбург не зря называют «самым итальянским городом к северу от Альп»! Зальцбург – это сказка, рассказанная с чарующим южным акцентом. Сдаюсь: его очарование невозможно объяснить только «эффектом заезженной шарманки»!

Река Зальцах, делящая Зальцбург на две части, несет свои удивительные изумрудные воды на фоне выстроившихся шеренгами домиков, выкрашенных в ласкающие глаз пастельные цвета. Случается, что берущая свое начало где-то в альпийских высокогорьях строптивица-река пугает мутностью вод, но, следуя устоявшемуся обычаю, зальцбургский бургомистр каждый год прилюдно зачерпывает стакан воды, перегнувшись через парапет прямо в центре города, и на глазах у всех выпивает его! Интересно, рискнул бы наш градоначальник напиться из Москвы-реки?

– Patetico. – Над городом, обрамленным романтическими скалами, царским венцом парит обосновавшаяся на горе Фестунберг крепость Хоэнзальцбург. Воздетая над шпилями церквей и черепицей крыш, она отовсюду привлекает внимание – и не зря. Ведущий свою историю с 1077 года, это самый крупный полностью сохранившийся крепостной комплекс Европы. Практически любой путеводитель расскажет вам, что эта цитадель, призванная оборонять зажиточный город, залогом благосостояния которого стали здешние залежи соли (Salzburg означает «соляной город»), не только от менее удачливых соседей, но и от притязаний баварского короля вмешаться во внутренние дела Зальцбурга ни разу никому не покорилась. Что и говорить, стены крепости и сейчас выглядят неприступными, и если бы не старый фуникулер, сам по себе способный быть местной достопримечательностью, то она, вероятно, осталась бы непокоренной и многими туристами, упустившими бы тогда возможность осмотреть Княжеские палаты с их поражающей воображение Золотой комнатой и превосходной коллекцией средневекового оружия.

Необъяснимо, почему те же путеводители часто умалчивают, что фактически крепость выдержала только одну осаду, да и то в ходе крестьянского восстания 1525 года. Около двух недель крестьяне и шахтеры-соледобытчики, недовольные политикой правителей-архиепископов, держали в кольце напуганных горожан. История не раз подтверждала, что урчание пустых желудков как-то особенно стимулирует смекалку: когда из всех запасов у осажденных несъеденной осталась одна-единственная корова, вместо того, чтобы наделать из нее «зальцбургеров», они стали каждый день красить ее в разные цвета и выгуливать по периметру крепости. Думая, что всякий раз видят новую буренку, агрессоры отступили, сломленные неистощаемостью запасов осажденных. А рогатой спасительнице в крепости установлен памятник, который тоже периодически перекрашивают – в цвета, которые заставили бы любого супостата отступить еще быстрее от пронзительной рези в глазах.

Вообще, по части необычных памятников этот кажущийся чопорным городок очень порадует собирателей всяческих путевых курьезов. Чего стоит, к примеру, памятник, который можно было бы принять за изображение «человека-невидимки», если бы неотступно следующая за нами шарманка очередной моцартовской темой не напомнила, что практически на любой вопрос в Зальцбурге подразумевается ответ «Потому что Моцарт!» Накинутое на незримое тело литое покрывало называется «Плащ совести» и изображает призрак Командора.

Однако же большинство зальцбуржцев предпочли бы, чтобы незримым стал ультрасовременный памятник Моцарту, который как альтер эго знаменитого классического памятника их выдающемуся соотечественнику с Моцартплац 1842 года, давно успевшего стать «визитной карточкой» Зальцбурга, являет взгляд современного искусства на хрестоматийную фигуру.

Исковерканное мутацией под названием «а-я-так-вижу» тело возмущенные горожане не раз обливали краской и обсыпали перьями, красноречиво выражая свое отношение к жалкому колоссу, но он по-прежнему стоит на своем месте, чуть в стороне от исхоженных туристических троп, кажущийся фальшивым аккордом в отлаженной игре зальцбургской шарманки.

Сложнее всего доискаться Моцарта в памятнике, у которого есть все шансы победить в нашем рейтинге самых неоднозначных памятников Зальцбурга, – гигантском золотом шаре с Капительплац, увенчанном фигуркой темнокожего человека, в котором многим мерещится Барак Обама. Но это не Барак Обама. И не Моцарт. И не один из его персонажей. Это памятник кондитеру Паулю Фюрсту, создателю легендарных конфет «Моцарт». На его необъяснимо чрезмерном «загаре», вероятно, сказалась алхимическая сопричастность к прославившему его продукту. Настоящие запатентованные сласти существенно разнятся с самозванками в золотисто-красной обертке, заполонившими мировые прилавки, по которым мы ошибочно судим об аутентичной марке. Запутанные законы, касающиеся авторских прав, не возбраняют использовать имя Моцарта в любых кондитерских изысканиях, а вот форма шара законодательно закреплена только за детищем Фюрста. «Те самые» шоколадные кругляши завернуты в серебристо-голубую фольгу, имеют очень ограниченный тираж и срок хранения, что делает их «неимпортабельными» – попробовать можно исключительно в местной кофейне.

Рассказывают, что разработчик рецепта гер Фюрст требовал, чтобы рабочие во время своей смены… пели. Нет, это не влияло на вкус конфет, просто только так рачительный шоколатье мог быть уверен, что подчиненные ничего не будут есть в процессе приготовления. Попробовав такую засекреченную конфету впору самим запеть от восторга, так что, шарманщик, крути-ка ручку! Пора сменить музыкальную тему.

– Maestoso. – Самое время для какого-нибудь возвышенного религиозного хорала. Потому что Зальцбург – это еще и город церквей, оплот католицизма в сплошь протестантских немецкоязычных землях. Еще в период Контрреформации отсюда были изгнаны все последователи Лютера. Основанный в VII веке миссионером святым Рупертом, Зальцбург и зачинался-то как продолжение двух действующих и поныне монастырей: мужского аббатства Святого Петра, к слову, вообще единственного действующего мужского монастыря на немецкоязычных территориях, и старейшего женского монастыряНоннеберг. Вплоть до Наполеоновских войн в начале XIX века Зальцбургскими землями, которым был придан статус суверенного клерикального княжества в составе Священной Римской империи, управляли князья-архиепископы. Теократический характер местной государственности заметно сказался на количестве церквей в Зальцбурге, и всё же общий вид и атмосфера города вполне светские, с явным барочным колоритом. Думаю, не будет ошибкой сказать, что и Кафедральный собор (Salzburg Dom), выделяющийся в общей панораме двумя симметричными башенками итальянской архитектуры, не пустует главным образом не благодаря богомольцам и даже не благодаря ценителям органной музыки, которых влечет сюда возможность услышать редкостный «джем-сейшн» из пяти (!) прописанных здесь оргáнов. Сопровождающая нас повсюду в Зальцбурге шарманка моцартомании оказывается громче даже этого небывалого квинтета! Если приглядеться, в эпицентре непрекращающихся всполохов фотовспышек оказывается литая купель для крещения XIII века, доставшаяся собору, освященному в1628 году, от его сгоревшего в пожаре предшественника. Раритетная сама по себе, она всё же привлекает туристов прежде всего тем, что в ней в 1756 году крестили младенца Иоганна Хризостома Вольфганга Теофила Моцарта. Мальчик родился таким слабым, что родители, потерявшие младенцами уже пятерых детей, решили, что не выживет и этот, и поэтому поспешили совершить над ним таинство, когда ему исполнился только один день – вместо восьми, предписанных традицией.

Характерная для Зальцбурга привычка рядить религиозность в светские одежды и наоборот сказалась даже в том, что самая известная любовная история города имеет своим действующим лицомархиепископа Вольфа Дитриха фон Райтенау (1559–1617), чья кипучая деятельность во многом определила внешний вид этой «австрийской Италии». Моральный климат падкой на наслаждения и эффекты эпохи вполне допускал наличие у духовенства настоящих гаремов и внебрачных детей (вспомним хотя бы одиозное семейство Борджиа!) Вполне возможно, что альковная интрижка молодого честолюбивого архиепископа с первой красавицей города юнойСаломеей Альт не стала бы чем-то выдающимся, если бы сам Вольф Дитрих не смотрел на нее как на нечто большее.

– Sentimento. – Он даже возвысил свой голос, подав на имя папы революционное прошение разрешить ему сочетаться с возлюбленной и вообще отменить целибат для священнослужителей. Ответа из Ватикана не последовало, что не помешало архиепископу до конца дней считать женщину, родившую ему 15 детей, своей женой и жить жизнью, во всем схожей с жизнью семейного человека. В качестве небывало роскошного «семейного гнезда» был выстроен дворец Альтенау, названный в честь музы этого упрямца в сутане. Сегодня считается хорошей приметой зарегистрировать брак в парадном мраморном зале этого прекрасного дворца, видевшего и тихое счастье, и крах незаурядного правителя Зальцбурга, нажившего себе слишком много недоброжелателей своей решительной политикой. Единственным выдвинутым против него обвинением на процессе, инициированном метившим на его место племянником, было это незаконное сожительство с Саломеей Альт. Они с детьми были вынуждены бежать из города, а Вольф Дитрих окончил свои дни в заточении в крепости Хоэнзальцбург, в комнате с видом на утраченный навек Альтенау. Дворец, по воле преемника переименованный в Мирабель, под каковым именем сейчас и известен, впоследствии неоднократно перестраивался, сохранив неизменной только парадную, богато декорированную скульптурами,«лестницу херувимов». Но если амурами и античными героями, украшающими как внутреннее убранство, так и великолепный окрестный парк, сложно кого-то удивить, то расположившийся здесь же «Сад карликов» обращает на себя особое внимание. Далекие от античной эстетики гротескные фигурки вызывали разную реакцию у сменявших друг друга владельцев и даже подверглись нешуточной опале, когда кронпринц Людвиг Баварский приказал их уничтожить. К счастью, большинство фигур сейчас возвращено на историческое место.

Вольф Дитрих стал единственным архиепископом, которого не похоронили в Кафедральном соборе. Он покоится в мавзолее на кладбище Святого Себастьяна. Это не единственное захоронение, вызывающее повышенный интерес посетителей, имеющих здесь повод почтить память выдающегося врачевателя Парацельса и родных Моцарта – его отца и жены. Местонахождение их захоронений, в отличие от захоронения самого умершего в Вене композитора, доподлинно известны. Его же могилы, как все знают, здесь нет. Может, и не случайно, что Зальцбургу суждено было стать городом, видевшим рождение и молодость композитора, но не видевшим его лишений и смерти?

– Coda, Mezzo voce. – Хотя сам Моцарт Зальцбург недолюбливал. «В Зальцбурге нет места моему таланту!» – писал он. В его времена здесь существовало присловье: «Приезжающий в Зальцбург через год глупеет, через два превращается в полного кретина, а на третий становится настоящим зальцбуржцем». Да-да, шарманка, твое возмущенное крещендо понятно! Самоирония самоиронией, а всё же именно здесь Моцарт написал свои самые светлые, самые жизнерадостные произведения. Еще бы! Он был молод, окружен вниманием близких и верил в свою звезду. Просто вышло так, что именно отсюда, из этого милого городка в Озерном краеАвстрии, эта звезда была видна особенно хорошо.

СЛОВАРЬ МУЗЫКАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ

Vivacissimo – предельно живо
Teneramente – нежно, ласково
Patetico – патетично
Maestoso – величественно, торжественно
Sentimento – с чувством
Coda – заключение
Mezzo voce – вполголоса

Путешествия это движущая сила, благодаря которой, мы можем получать удовольствие от окружающей нас действительности, и наряду с этим, пополнять запасы знаний. Выездные семинары компании «ЭЛКОД» это отличная возможность приобрести уникальные знания в профессиональной сфере и насладиться прекрасными видами далеких стран.

 




Оставить комментарий

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru