(495) 234-36-61
На главную страницу блога Почта

Блог «Умные мелочи»

Ручка, блокнот, смартфон

Рубрика: (Больше чем телефон, Человек пишущий) | Автор: moderator | Дата: 19-09-2013

Метки: , , , ,

Утро. За окном сереет рассвет. Выпита первая чашка кофе. На рабочем столе передо мною разложен привычный набор инструментов. Перьевая авторучка. Записная книжка (реже блокнот с отрывными листочками). И — смартфон. Есть ещё компьютер, но на него я особого внимания не обращаю. Компьютер и так главная часть рабочей системы. Без него теряют смысл и ручка, и всё остальное.

Я не знаю, во что выльется наступающий день. Вчера, к примеру, не получилось ровным счётом ничего. Я не смог написать ни строчки осмысленного текста. Пришлось заниматься всякой ерундой, сохраняя видимость работы. Если махнуть рукой и откровенно предаться безделью, то будет ещё хуже. Даст о себе знать встревоженная совесть. А там недалеко и до депрессивных явлений. До элементарного уныния, которое отодвигает работу ещё дальше — на неопределённое расстояние. Никто же не в курсе, когда мы соизволим взять себя в руки.

Я не знаю итогов дня, но, тем не менее, прилагаю  усилия, чтобы добиться безусловного успеха. Для меня успех — это, прежде всего, завершённая работа. А в расширенном или в общем смысле — работа, которая не останется невостребованной. Которая принесёт пользу людям. Или хотя бы кого-то развлечёт. Кстати, главное предназначение литературы — развлекать. И лишь потом, если получится, чему-то научить. Неинтересный текст (рассказ, эссе, роман) читать никто не станет. А если его никто не прочтёт, то и образовательная составляющая текста не сработает. И проделанная тобою работа утратит остатки смысла. Нельзя же считать хорошим результатом напрасно потраченное время — сначала на написание этого текста автором, а потом на прочтение его читателем? И самое печальное в этой унылой  последовательности то, что автор — это я.

Передо мною лежат привычные инструменты. Я беру в руку перо. Открываю чистый разворот записной книжки. И лишь после этого включаю компьютер. Пока машина будет грузиться — а это никак не меньше двух-трёх минут — я соберусь с мыслями. И запишу в книжку первое слово сегодняшнего текста. Без первого слова ничего не получается. Или даже так — ничего не получается без первой фразы. То есть без оформленной мысли, которая тянет за собой вторую мысль, третью. И — так далее. Клубок разматывается. И тусклая, едва различимая при свете занимающегося утра идея обретает четкие формы. Работа начинается.

Каракули в записной книжке могут не иметь чёткой связи с тем, над чем я размышляю в течение дня. Книга о Говарде Картере, обнаружившем гробницу египетского фараона Тутанхамона, к примеру, началась с рисунка вороны. Да, обычной серой вороны. Я попытался запечатлеть птицу, которая устроилась на ветке дерева, растущего под балконом моего дома. А рисую я отвратительно. Точнее — не рисую вообще. Но эти каракули самым неожиданным образом подтолкнули меня к первой фразе книги. Я написал: «Всё началось 30 июня 1798 года, когда в порт Александрии вошёл французский флот Наполеона». И в этот момент я понял, что дело в шляпе. И книжка уже, практически, написана. Остаётся лишь занести виртуальные слова на виртуальную бумагу. В смысле — записать сложившийся в голове текст в память компьютера.

А это уже дело техники. Голова здесь почти не нужна. Можно даже думать в этот момент о чем-то своём (если это что-то каким-то образом относится к Тутанхамону, Говарду Картеру или хотя бы к современному Египту).

Я не знаю, как это происходит. Не знаю глубинных причин этого феномена. Но без ручки и записной книжки, существующих в том или ином виде, не было бы и моих книжек. Ни одной из ста пятидесяти девяти. Ручка мне так же необходима, как и чистая страничка записной книжки. При этом мои записные книжки невозможно прочитать. В них попросту ничего интересного не написано. А порой не написано ничего вообще.

В моих записках нет набросков будущих повестей. И дело не в том, что я не пишу повестей (а я их, действительно, не пишу). Дело в том, что если я начинаю на чём-то писать, то на этом же «чём-то» и заканчиваю. Поэтому я предусмотрительно перехожу на компьютер, поскольку расшифровывать путаные записи с бесформенных клочков бумаги удовольствие сомнительное.

В этих записках нет воспоминаний о прожитых мною событиях. Нет портретов интересных людей. Нет внезапно пришедших на ум образов или описаний. В них, повторяю, нет ничего интересного. Поэтому я пышно именую эти записки «дневниками».

На самом деле у этих утренних заметок есть четыре  утилитарные задачи. Первая, основная — разбудить меня. И настроить на рабочий лад. Вторая задача — каким-то непонятным мне образом пробудить во мне «писательский инстинкт». Это нечто вроде утренней распевки профессионального вокалиста. Человек может быть вторым Карузо или одним из трёх великих теноров современности. Но утром он в любом случае будет беспомощно и смешно блеять в ванной, стоя перед зеркалом и силясь вспомнить — а почему он, собственно, должен перед кем-то драть глотку. Но первый же «чижик-пыжик» будит в этом человеке дремлющую до этой минуты силу. И, прочистив горло, вокалист выдаёт первый звук, от которого разбегаются уличные коты, а соседи просыпаются с тревожным вопросительным вскриком: «Что, пожар?!»

Третья задача — поддерживать в течение дня едва уловимую ассоциативную (я полагаю) связь между спонтанно возникающими мыслями, этим неоформленным потоком сознания, и работой — тем текстом, над которым я ломаю голову в течение первой половины дня. Мне вдруг не пишется. И я снова беру в руки записную книжку. И вывожу в ней замысловатую картинку. Или бессмысленный набор слов. Записываю всплывшие в памяти планы (вроде того, что я лет двадцать не был в кино, и неплохо бы взглянуть, что это за хвалёные мультиплексы). Обычно после такой заметки рабочее состояние восстанавливается. И я благополучно заканчиваю начатое, хотя вся эта история с отвлечениями и искусственной стимуляцией мне не нравится. То ли сказывается усталость, то ли я переоцениваю собственные возможности… Впрочем, я их всегда переоценивал и переоцениваю. Я лишь считаю себя человеком не амбициозным и трезвомыслящим. На самом деле и то, и другое нужно делить на десять. А потом ещё на десять. Или даже на сто.

Четвертая задача, которую я возлагаю на авторучку и записную книжку — плавное торможение в щадящем режиме. Я начинаю день с дневниковой записи (или с того, что я называю таковой). Ею же я день и заканчиваю. И в этом есть большой смысл. Если между этими двумя событиями ничего нет, если работы не получилось, то саму возню с дневниковыми записками я и считаю работой. И мне уже не так стыдно за свою склонность к безделью… Перед кем стыдно? Перед самим собой. И перед памятью моих покойных родителей, которые были настоящими тружениками. Не то, что я.

А причём здесь смартфон? Почему я и его считаю главным рабочим инструментом? Потому что если мне не пишется, и перо с записной книжкой не помогают, я беру смартфон и принимаюсь на нём… играть. Например, пытаюсь на нём писать, запуская текстовый редактор. Или записываю в диктофонной программе свой голос. Вношу в календарь какие-то события. Копаюсь в настройках. И — так далее.

В определённый момент в моей несчастной голове проворачивается какая-то шестерёнка. И я откладываю смартфон в сторону. И берусь за работу. Если же этого не происходит, я не особенно переживаю. Я же понимаю, что во всём виноват только он — этот до неприличия поумневший телефон.




Оставить комментарий

 
По всем вопросам, связанным с работой сайта, обращайтесь по адресу: webmaster@elcode.ru